Разворачиваюсь, натягивая тетиву, и стреляю в Мирту. Не успей она отклониться, стрела попала бы ей точно в сердце. Но попадает только в левую руку. Жаль, что Мирта метает ножи правой. Тем не менее я выигрываю несколько секунд, пока она вытаскивает стрелу и смотрит на рану. Бегу дальше, машинально заряжая лук с ловкостью бывалого охотника.
Наконец я у стола. Пальцы цепляют крохотный рюкзак, проскальзывают сквозь лямки, и я набрасываю его на руку, как дамскую сумочку. Он слишком мал, чтобы надеть на плечи. Поворачиваюсь, готовая выстрелить снова, и в этот момент второй нож попадает мне в лоб над правой бровью.
Вот и конец, думаю я, надеясь, ради Прим, что мучения не будут долгими. Но Мирта, как видно, намерена вовсю насладиться моментом.
– Где твой дружок, Двенадцатая? Еще не окочурился? – спрашивает она.
Что ж, пока мы разговариваем, я жива.
– Он там, в лесу. Как раз приканчивает Катона, – рычу я в ответ и ору что есть мочи: – Пи-и-ит!
Мирта бьет меня кулаком в горло, обрывая вопль. Тут же озирается по сторонам – засомневалась все-таки. Пита нет, и она поворачивается обратно ко мне.
– Врешь, – ухмыляется Мирта.
Мирта откидывает полу куртки. Внутри целый арсенал ножей. Выбирает небольшой, почти изящный ножичек с хитро загнутым концом.
– Я обещала Катону устроить хорошее представление для зрителей с твоим участием.
Изо всех сил пытаюсь сбросить ее с себя, но без толку.
– Даже не рыпайся, Двенадцатая. Мы тебя убьем. Как убили эту жалкую козявку, твою союзницу, что скакала по деревьям… как ее звали? Рута? Пришла Руте хана, теперь возьмемся за тебя. О женишке можно не беспокоиться. Как тебе такой план? – издевается Мирта. – Так с чего начнем?
Небрежно вытирает рукавом кровь с моего лица и вертит его туда-сюда, будто это деревянный чурбан и она раздумывает, какой узор на нем вырезать.