Еще я подумываю, не почистить ли быстренько одежду, и тут мы приходим к ручью. Точнее, к тому, что было ручьем. Теперь это лишь пересохшее русло. Я пробую его на ощупь.
– Даже грязь высохла. Должно быть, воду спустили ночью, – говорю я."
"В меня заползает страх, я еще очень живо помню, что было со мной при обезвоживании: язык в трещинах, все тело ломит, мысли путаются. Бутыли и бурдюк почти полные, но вдвоем при такой жаре мы их быстро опустошим.
– Озеро, – говорит Пит. – Вот куда они нас заманивают.
– Может, есть еще пруды и родники, – говорю я с надеждой.
– Надо проверить, – отвечает Пит, не желая меня огорчать.
Я сама себя обманываю. Знаю ведь, что мы увидим. Пустые, пыльные впадины. Мы все-таки идем в одно из таких мест – туда, где я охлаждала обожженную ногу. И убеждаемся.
– Ты прав. Они собирают нас к озеру, – говорю я. У озера открытое место, ничто не мешает взгляду. Зрители увидят кровавую бойню во всех подробностях. – Пойдем сразу или подождем, пока закончится вода?
– Лучше сразу.
Я киваю. Странно. Такое чувство, будто Игры начинаются заново. Двадцать один трибут мертв, но Катон по-прежнему жив. А разве не он всегда был главным моим врагом, тем, кого я должна убить? Теперь остальные соперники кажутся незначительными препятствиями на пути к решающей битве. Битве между Катоном и мной.
Нет, не только. Я чувствую у себя на плече руку Пита.
– Двое против одного. Легче легкого, – говорит он.
– Следующий раз обедать будем в Капитолии.
– Точно.
Мы стоим обнявшись в лучах солнца, слушая шелест травы у наших ног. Потом, не говоря ни слова, отстраняемся друг от друга и идем к озеру.
Теперь меня не беспокоит, что от шагов Пита в страхе бегут звери и разлетаются птицы. Нам придется драться с Катоном, и мне все равно где. Впрочем, едва ли есть выбор: если распорядители хотят, чтобы это было у озера, это будет у озера.
Мы останавливаемся передохнуть у дерева, на котором я спасалась от профи.
Осы-убийцы. Распухшее тело Диадемы. Жуткие видения…
– Пошли, – говорю я, желая поскорее убраться из мрака, окутывающего это место.
Пит не возражает.