Зато Хеймитч мельтешит на экране вот уже много лет, и его нелегко забыть.
Миротворец нехотя опускает плеть.
– Она прервала публичное наказание сознавшегося преступника.
Все в этом человеке – и властный голос, и странный акцент – внушает чувство новой и непонятной угрозы. Откуда он взялся? Из Дистрикта номер одиннадцать? Номер три? Может, из самого Капитолия?
– Да пусть хоть подорвала Дом правосудия, мне плевать! – рычит ментор. – Посмотри на щеку! Думаешь, такой шрам заживет за неделю?
– Меня это не касается. – В ледяном голосе незнакомца слышится нотка сомнения.
– Ничего, дружище, коснется. Вернусь домой – первым делом звоню в Капитолий, – угрожает Хеймитч. – Пусть выяснят, кто вас уполномочил портить прелестное личико моей победительницы!
– Схвачен браконьер. Зачем она вообще вмешалась? – ворчит мужчина.
– Это ее двоюродный брат. – Рядом возникает Пит и ласково гладит мне руку. – А я – жених. Так что если у вас к нему претензии, сначала придется иметь дело с нами.
В эту минуту мы, вероятно, единственные люди в дистрикте, готовые встать горой друг за друга.
Женщина по имени Пурния, завсегдатай у Сальной Сэй, торопится выйти вперед.
– Осмелюсь доложить, сэр: преступник получил достаточное число ударов – для первого правонарушения. А смертные приговоры приводятся в исполнение особым отрядом.
– Это местный стандартный протокол? – уточняет глава миротворцев.
– Так точно, сэр, – отчеканивает Пурния, и кое-кто из ее товарищей согласно кивает.
Правды никто из местных не знает. У нас, если человек появился в Котле с подстреленной дикой индейкой, один протокол: торговаться за дичь до последнего.
– Отлично, девушка. Забирайте своего брата. А когда оклемается, пусть не суется на земли Капитолия, иначе я лично соберу особый отряд.
Палач пропускает плетку через кулак, окатив нас кровавыми брызгами, потом аккуратно складывает ее колечками и удаляется. Миротворцы нестройным шагом идут за ним. Несколько человек отстает, чтобы унести оглушенного Дария. Наши с Пурнией взгляды встречаются. «Спасибо», – беззвучно шепчу я одними губами. Пурния не отвечает, но думаю, мы с ней друг друга поняли.
– Гейл! – Я бросаюсь к нему, беспомощно тереблю узлы.
Кто-то протягивает нож, и Пит перерезает веревки.