Мы тоже не смотрим собственные Игры. И потом, он в нашей команде, так что это бессмысленно.
– А победитель двадцать пятого года здесь есть? – осведомляюсь я.
– Вряд ли. Он уже наверняка умер, а Эффи дала мне записи только потенциальных соперников… – Он задумчиво крутит в руках кассету. – А что? Думаешь, стоит взглянуть?
– Это единственная Квартальная бойня. Вдруг выясним что-нибудь стоящее? – На самом деле мне тоже не по себе. Словно мы собираемся вторгнуться на личную территорию Хеймитча. Хотя с чего бы? Те Игры смотрел весь Панем.
– Ну, если так… – соглашается Пит.
Он ставит кассету, я устраиваюсь рядом с ним, пью молоко (которому мед и пряности придают божественный вкус) и, забыв обо всем, погружаюсь в мир пятидесятого сезона Голодных игр. После гимна президент Сноу – совсем еще молодой, но от этого не менее мерзкий с виду – читает карточку для Второй Квартальной бойни, привычным торжественным голосом провозглашая, что на сей раз дистрикты обязаны предоставить вдвое больше трибутов.
Голова идет кругом при виде толпы детей, обреченных на верную смерть. Ведущая в нашем Двенадцатом дистрикте – не Эффи – точно так же начинает с бодрой фразочки:
– Дамы вперед! – и объявляет имя: – Мэйсили Доннер!
– Точно! – вспоминаю я. – Мамина подруга детства.
Камера находит в толпе Мэйсили, прильнувшую к двум другим девушкам.
– А вот, кажется, и твоя мама, – глухо произносит Пит.
Он прав. Когда Доннер мужественно высвобождается из объятий, чтобы взойти на сцену, я узнаю одну из белокурых девушек. Надо же: в моем возрасте мама на самом деле, без преувеличений, была настоящей красавицей. А та, что рыдает рядом, держа ее за руку, очень похожа на Мэйсили, но не только… Лицо ужасно знакомое.
– Мадж! – удивляюсь я.
– Ее мать. Они были близнецами или вроде того, – поясняет Пит.
Перед глазами возникает жена мэра Андерси. Мама моей подруги. Та, которая половину жизни проводит в постели, отрешившись от мира, скованная ужасной болью. Не знала, что у них с моей матерью была общая привязанность. Вспоминается почему-то, как Мадж появилась в метель с коробкой обезболивающего средства для Гейла. Как подарила мне брошку покойной тети – Мэйсили Доннер, трибута, погибшего на арене.