"
"– Не чешитесь, – предупреждаю я, вспомнив давний мамин совет, хотя сама умираю от желания поскрестись везде сразу. – Инфекцию занесете. Может, попробуем еще раз добыть воды?
И мы отправляемся обратно к дереву, над которым уже поработал мой напарник. Пока он прилаживает выводную трубку, я и Одэйр стоим с оружием наготове, но угрозы пока не видно. Пит напал на хорошую жилу, и вскоре вода начинает хлестать ручьем. Утолив жажду, мы ополаскиваем теплой водой исстрадавшиеся от чесотки тела. Затем наполняем питьем несколько раковин и возвращаемся на пляж.
Ночь еще не окончилась, но до рассвета остались считаные часы. Если только распорядители его не отменят. Вызываюсь покараулить, чтобы дать мужчинам немного передохну́ть.
– Нет, Китнисс, лучше я, – возражает Одэйр.
По лицу видно: он еле сдерживает рыдания. Мэгз… Что ж, если он хочет остаться со своей скорбью наедине, я не стану ему мешать.
– Хорошо, Финник, спасибо.
Устраиваюсь на песке рядом с Питом, и тот без промедления засыпает. А я продолжаю таращиться в ночь, размышляя о том, как многое может перемениться за сутки.
Глаза открываются уже поздним утром. Пит рядом, он еще не проснулся. Над нашими головами на ветках подвешена травяная циновка – что-то вроде солнечного тента.
Одэйр разбивает панцири камнем.
– Эти твари вкуснее свежими, – произносит Финник и, оторвав кусок мяса, ловко забрасывает его в рот.
Делаю вид, будто не замечаю, как у него покраснели глаза.
От запаха еды урчит в животе. Тянусь к миске, но вдруг замечаю засохшую кровь под ногтями.
– Так можно инфекцию занести, – замечает Финник.
– Да, я в курсе.
Иду к соленой воде и смываю кровь. Даже не знаю, что ужаснее – боль или эта чесотка. Наконец решаю: все, с меня хватит, и, громко топнув ногой, запрокидываю лицо к небу.
– Эй, Хеймитч, ты меня слышишь или опять упился до чертиков? Вообще-то, нам не помешало бы средство для кожи.
Парашют появляется с удивительной быстротой. Тюбик ложится прямо мне в руку.