Мы уверены, что можем на него положиться, – говорит Койн. – А сколько занятий посетила ты?
Ни одного. Вот сколько.
– Я охотилась… и тренировалась с Бити в отделе спецвооружения.
– Это не то же самое, Китнисс, – говорит Боггс. – Мы знаем, что ты ловкая, и смелая, и отлично стреляешь. Но в бою нам нужны солдаты. Ты понятия не имеешь об исполнении приказов. К тому же ты сейчас не в лучшей форме.
– В Восьмом вас это не заботило. Да и во Втором, если на то пошло, – парирую я.
– В обоих случаях твое участие официально не было предусмотрено, – говорит Плутарх, буравя меня взглядом, чтоб я не сболтнула лишнего.
Он прав. Ни сбивать планолеты в Восьмом, ни выбегать к раненым во Втором мне определенно никто не приказывал. Это получилось стихийно.
– Причем оба раза ты была ранена, – добавляет Боггс.
Внезапно я вижу себя его глазами. Семнадцатилетняя малявка. Взъерошенная. Недисциплинированная. Не оправившаяся до конца. Не солдат, а наказание.
– Но мне нужно быть там, – упрямо настаиваю я.
– Почему? – интересуется Койн.
Почему? Потому что я жажду отомстить Сноу. Потому что мне невыносима мысль находиться в Тринадцатом вместе с теперешним Питом, пока Гейл сражается на поле боя. Я не могу сказать Койн об этом, но у меня есть вдоволь других причин.
– Из-за Двенадцатого. Они уничтожили мой дистрикт.
Президент на секунду задумывается. Смотрит на меня оценивающим взглядом.
– Хорошо. У тебя есть три недели. Этого мало, но ты можешь хотя бы начать тренироваться. Если комиссия сочтет тебя годной, возможно, мы пересмотрим наше решение.
Точка. Это большее, на что я могу надеяться. Что ж, сама виновата. Из расписания выбирала только то, что мне по вкусу. Беготня с автоматом по полю меня не привлекала. Теперь вот расплачиваюсь.
Джоанна в госпитале рвет и мечет. Ее тоже не берут. Я говорю ей, что решила Койн.
– Может, тебе тоже разрешат тренироваться.
– Ладно. Я буду ходить на тренировки. Но я полечу в чертов Капитолий, даже если мне придется захватить планолет и убить экипаж.
– Думаю, на занятиях тебе лучше про это не распространяться, – говорю я.
Джоанна ухмыляется. Похоже, наши отношения начинают налаживаться. Не уверена, что нас можно назвать подругами, но слово «союзники», пожалуй, сгодится. Это хорошо. Союзник мне скоро понадобится.
На следующее утро, когда мы в 7.30 являемся на тренировку, действительность дает мне пощечину. Нас определяют в отряд новичков, четырнадцати-пятнадцатилетних подростков.