— Вы сказали, что Соколина нет дома. Когда он ушел, нельзя ли узнать?
— Рано утром. Взял с собой этот чертов рожок и ушел.
— Рожок?
— Ну, тромбон, саксофон, откуда я знаю, как он называется, будь он неладен. Дудит в него по утрам и по вечерам. Такого несусветного визга вы еще не слышали. Если бы я знала, что он будет играть, ни за что не сдала бы ему квартиру. Но, впрочем, я и сейчас могу его вышвырнуть на улицу.
— Вам не нравится, когда рядом играют?
— Можно и так выразиться, если вам хочется, — ответила Мэри Мердок.
— Меня от этого тянет блевать, ясно?
— Да, вам очень точно удалось передать вашу мысль, — сказал Мейер, чуть не поперхнувшись. — Откуда вам известно, что Соколин ушел со своим инструментом?
— Видела его с ним. У него есть футляр, черный такой. Он в нем носит эту чертову штуку, в футляре.
— Футляр для трубы?
— Тромбона, саксофона, черт его разберет. Но орет она так, что чертям тошно. Как ее ни называй.
— А как долго он здесь живет, мисс Мердок?
— Миссис Мердок, если вас не затруднит.
— Так что у него все-таки, рожок или саксофон?
— А может быть, и труба, а может быть, и еще какая чертова дудка, — сказала она. — У него неприятности с полицией?
— Не совсем. Вы имеете какое-нибудь представление, куда он пошел?
— Нет. Он ничего не сказал. Просто я случайно видела, как он уходил, вот и все. Обычно он околачивается в баре на авеню.
— На какой авеню, миссис Мердок?
— Авеню Довер-Плейнз. Ее все знают. Вы что, правда не знаете, где это?
— Нет.
— Пройдете два квартала и под эстакаду. Довер Плейнз-авеню. Вам всякий покажет. Он обычно торчит в баре «Веселый дракон». Неплохое имечко для бара, да? Скорее похоже на китайский ресторан, — миссис Мердок улыбнулась.
Улыбка ее была так же привлекательна, как оскал черепа.
— Вы точно знаете, что обычно он бывает там?
— Еще бы!
— Откуда вы можете это знать?
— Да уж знаю, — сказала миссис Мердок.
— Понятно.
— Но это еще не значит, что я пьяница.
— Конечно.
— Ну ладно. У вас все?
— Пока да. Но, может быть, мы зайдем еще раз.
— Зачем это?
— С вами приятно поговорить, — успел сказать Мейер до того, как миссис Мердок с силой захлопнула дверь перед их носом.
— Н-да, — сказал О'Брайен.
— Наше счастье, что она не стала отстреливаться, — сказал Мейер. С тобою только и жди пальбы.