Небо было похоже на многоцветную чашу: на западе, там, где солнце ушло за горизонт, оно было бледно-голубым, повыше — синим, цвета матросской форменки, а совсем вверху — почти черным, усеянным звездами, как бархатное платье с алмазными блестками какой-нибудь сексуальной блондинки из ночного ресторана.
— Здесь ведь где-то недалеко живут родители Стива, кажется? — спросил О'Брайен.
— Да, на Чарлз-авеню. Это следующая улица отсюда, — сказал Мейер.
— Думаешь, мы приближаемся к их дому?
— Что касается меня, то я приближаюсь к состоянию прострации, это точно.
— Вон еще один клиент, — О'Брайен указал на игравшего у обочины мальчишку. — Будем его расспрашивать?
— Мы ведь пока расспрашивали всех подряд. Зачем же нарушать традицию?
На вид мальчишке было лет восемь. Он сидел на корточках и подбрасывал вверх перочинный ножик, внимательно наблюдая, как тот падает рукоятью вперед на крошечный пятачок земли перед ним. Похоже, ему не приходило в голову, что, чуть изменив наклон, можно заставить нож падать острием вниз.
— Привет, малыш! — произнес наконец Мейер.
Мальчишка поднял лицо. То ли вечерние тени, то ли небрежно размазанная по щекам грязь исчертили всю его рожицу устрашающим боевым узором.
— Сгинь, — коротко ответил он.
Мейер неуверенно рассмеялся:
— Ну же, ну же, малыш, — сказал он, — мы просто хотим кое о чем спросить тебя.
— Да? — в голосе пацана звучало ехидство.
Мейер тщательно сформулировал вопрос:
— Ты не видел, здесь не проходил мужчина с футляром для тромбона?
Пацан полоснул его острым, как бритва, взглядом.
— Сгинь, — повторил он. — Не видишь, что я занят?
— Хочешь научиться кидать ножик в землю? — спросил О'Брайен любезно.
— Не будь идиотом, — отрезал пацан. — Это любой дурак умеет. У меня здесь в ямке гусеница.
— Гусеница? — удивился О'Брайен.
— Ну! Я хочу проверить, сколько раз нужно по ней шлепнуть, чтобы она окочурилась. Я уже тридцать четвертый раз роняю нож, а она все двигается.
— А ты не пробовал наступить на нее ногой? — поинтересовался Мейер.
— Ты что, того? — ответил мальчишка вопросом на вопрос. — Я бы ее сразу раздавил, вот и все.
— Верно! А значит, мужчину с тромбоном ты здесь не видел?
— Видел, — ответил пацан. Он подобрал ножик, поднял вверх и уронил рукоятью на гусеницу.