Гордая птичка Воробышек

Впечатляться фактам из истории этой удивительной страны.

- Босс, где Яшка? - спрашивает Илья некоторое время спустя, когда мы все выходим на улицу, и мама отвлекается на братьев, чтобы привести в чувство их по-обезьяньи перекошенные от обилия ярких впечатлений физиономии.

Роман Сергеевич хмуро оглядывается на меня и вдруг добела сжимает рот. Смотрит на сына с ожиданием в глазах, но тот лишь крепче обхватывает мои плечи рукой, давая отцу понять, что не против моего присутствия при их разговоре.

- У себя. Ты уже знаешь, что он порвал с Ириной?

- Слышал.

- Понятно, - тяжело вздыхает Градов. - Но она здесь ни при чем. При всей моей нелюбви к этой девушке, я не могу ее винить. Их отношения давно закончились. Если и вовсе были.

- Что случилось?

- Он искал тебя. Я не знаю зачем, но догадываюсь. Видно Яшке, как и мне, было, что тебе сказать. А может, попросить прощения.

- Босс, не томи...

Градов неожиданно резко проводит рукой по волосам, сильно, почти с видимой болью выталкивая из расширившихся до предела легких воздух.

- Сынок... не мучай! - отводит злой взгляд, сцедив слова сквозь зубы, что бы уже через мгновение взять себя в руки.

- Он на таблетках и капельнице. У него очередной срыв. В тот день, когда ты улетел, он пытался вскрыть себе вены. Сейчас с ним круглосуточно находятся Донг и врачи. Мы надеемся, что он справится, но его психическое состояние не вдохновляет.

- Ч-черт... Воробышек?

Я понимаю его без слов.

- Конечно, Илья, иди...

- Ты...

- Нет, я никуда не исчезну, обещаю.

Когда ты вернешься, я буду здесь, - с мамой, братьями и Романом Сергеевичем.

- Никуда... - строго повторяет Люков. - Слышишь, птичка! Никуда!

Он возвращается в дом, даже не вспомнив о Валдае, не взглянув на отца и не заметив эмоцию неприкрытой надежды, осветившую его лицо. Не отметив шумного вздоха и поднявшихся плеч мужчины, как будто кто-то облегчил лежащую на них ношу. Не услышав горького:

- Оба мои, но такие разные... Как же я сожалею, сынок!"

"Мальчишки при виде конюшни и паддока приходят в шумное восхищение, галдят как сущие дети, снова приводя маму в смущение, и мне где-то становится жаль, что Илья не слышит их восторга.

Той радости, что так удивляет, заражает и смешит одновременно. Того бешеного вихря живых эмоций, что владеет сейчас братьями, что так заряжает жизнью.

Мы все еще держимся с Боссом друг друга, когда Илья возвращается к нам через время. Вместе спрашиваем ""Как он?"" и вместе получаем ответ: ""Паскудно. Но жить будет"".