***
""Послушник тьмы""
пьеса
(конец)
Бродяга
""- Я был в пути сто зим, сто долгих весен. Числа исхоженным дорогам я не знал. Его искал, а он, как в небе мглистом просинь, как вечный пилигрим, все ускользал. Теперь меж нами океан безмерен, ни обойти его скитальцу, ни свернуть. И коль сюда пролег мой бренный путь, кто знает, может, час конца отмерен?..
Скажи мне, добрый человек, зачем я здесь?
Трактирщик
(растерянно отступая)
- Ах, если бы я только знал...
Бродяга
(глядя исподлобья)
- Не знаешь?
Трактирщик
(опуская голову)
- Не на того ты, странник, уповаешь.
Бродяга
(с горьким упреком)
- И все же, думаю, ответ на это есть. Ты неспроста мне дал испить вино. Горит огнем проклятое клеймо, что в самом сердце. Душу выжигает. Как странно... (бродяга встает с камня, обращая свой взор к трактиру) Тяжесть отпускает, и я... (внезапно роняет из рук на землю пустой бокал, впиваясь дрогнувшими пальцами в свой ворот) как будто чувствую его! Того, кого искал так много лет!
Трактирщик
(удивленно)
- В чем твой секрет? Я, путник, что-то не пойму.
На крыльце показывается молодой гость трактирщика. Он медленно спускается со ступеней и подходит к бродяге. Остановившись от послушника в шаге, поднимает взгляд на покрытое шрамами, иссушенное болезнью и солнцем лицо.
Гость
- Он износил свою суму′, и небо, наконец-то, нас венчает последней встречей... (обращаясь к бродяге) Думал, бесконечным окажется твой путь для нас двоих. Тот путь, что есть конца начало.
Послушник тьмы, охнув, опускается перед мужчиной на колени, касаясь изувеченными пальцами подола его дорожного платья.
Гость
- Ну что ж, меня нашел ты, вот он я. Твое чутье тебя не обмануло. С дороги в сторону не отвернуло и Бог, по-прежнему, тебе, Мирэй, судья. Я здесь стою, с тобой лицом к лицу, тот, кто тебе покорен был и верен, пока Всевышний не открыл глаза... (с сожалением) Что по щеке твоей ползет слеза! Твой грех уж нами надвое разделен. Скиталец я, такой же, как и ты...
Бродяга
- Прости послушника, молю.
Гость
(опуская руку на голову склонившегося перед ним бродяги)
- Простивший, да простит тебя и примет. А я тебя простил уже давно. Трактирщик! Эй! Подай же нам вино! И да отринет..."
"Разговор мужчин вдруг отходит на второй план, а на первый выступает служанка. Она медленно идет к дому по узкой тропинке сада, держа в руках корзину, доверху наполненную гроздьями винограда, и смотрит на приближающийся закат.
Филиппа
- Ну вот, и подошел к концу денек.