Варя только в разговорах с Захаром Ивановичем давала маху. Уж больно его голос сбивал с толку. Она так странно на него реагировала, что это было даже пугающе. В первый раз еще могло показаться, но во второй — вряд ли. Варя скосила взгляд на свою лежащую поверх журнала руку. Кожа вся сплошь в пупырышках. Вот же черт!
В ответ на ее промах Захар Иванович тихо хохотнул. Этот смешок тоже был такой… колючий, что ли? Будто он вовсе разучился смеяться, а она вернула ему эту способность. Варя поежилась и взволнованно облизала губы.
— Мы не должны говорить обо мне, — заметила твердо.
— О чем же нам говорить?
— О том, что вас беспокоит.
Варя поудобнее устроилась на диване. Откинула голову на подлокотник. После небывалого снегопада случилась оттепель. Крыша начала подтекать, отчего желто-коричневые пятна на потолке вновь поменяли свои очертания. Раньше Варя могла в них разглядеть медведицу с медвежонком, а теперь в контурах пятен угадывался одногорбый растолстевший верблюд.
— Это неинтересно.
— Почему? Очень даже.
— Ты? Помочь? Мне?
— Я! Вы же для этого мне звоните?
— Вот! Видишь, ты уже понимаешь, что я звоню именно тебе.
С ноги, которой она нервно покачивала, слетела домашняя тапочка и шмякнулась на пол. Варя вскочила. Чуть не выронила трубку из руки, взволнованная просто до предела. Неужели он действительно признался, что звонит ей? Нет, конечно, с Варей такое случалось и раньше. У нее были постоянные клиенты, просьбам которых у них в центре пошли навстречу — неходячий ветеран, подросток с кризисом ориентации, и Мира — депрессивная алкоголичка.
— Захар Иванович, я буду вынуждена отключиться, если вы продолжите в том же духе.
— Даже если я после этого самоубьюсь?
— Мы оба знаем, что вы этого не сделаете. Так о чем бы вы хотели поговорить?
— Я непременно должен ныть о каких-то проблемах?
— Можно не ныть, а просто рассказать о том, что вас больше всего волнует в данный момент. Зачем-то же вы позвонили.
— Хочешь правду?
— Только зная правду, я смогу вам помочь, — в который раз повторила Варя.
— Ну, смотри. Сама напросилась.