Их мы можем к нашим подаркам добавить, правда, Серафима Георгиевна?
Подарки в этом году были более чем скромные — коробочка душистого мыла ручной работы и шелковый шарфик. Рафаэлки бы точно не помешали.
— Ну, если успеете разложить по пакетам. А нет — станем выдавать за ужином. По коробочке на два стола.
— Успеем-успеем!
— Ты не забыла, что нам еще самим надо нарядиться? — заныла Надя, расставляя те самые пакеты вдоль стены.
— Ну, конечно. У тебя косметичка с собой?
— Ага. И щипцы взяла, завить волосы.
— Кажется, у них с Вяземским все серьезно.
— А толку? — вмешалась в разговор еще одна сотрудница. Ее должность носила довольно неопределенное название «социальный работник». Да и чем она занималась, тоже, надо сказать, никто не знал. Ладно сиделки, врач, психолог, санитарки, медсестры… Тут результат, как говорится, налицо. А эта, хорошо, если согласится обзвонить спонсоров.
— В каком это смысле? Может, они поженятся.
— Ага! Поженятся.
Надя с Варей переглянулись.
— Сучка, — так, чтобы никто посторонний её не услышал, шепнула Надя. Варя повела плечами. Потому что спорить ей с этим не хотелось. Сучкой их Рита и была. Всему их дружному коллективу поперек горла.
— Интересно, кто все же нам гуманитарку прислал, — сменила тему Варя.
— Ясное дело, кто! Коваль. Не зря же я его вчера уламывала.
В этом была вся Рита. Присвоить чьи-то заслуги себе.
Закончив раскладывать Рафаэлки, Варя, наконец, взялась за себя. Подкрасила ресницы, расчесала брови и даже прошлась блеском по губам. В обычной жизни она красилась редко, но после работы девчонки собирались вытащить ее в кафе в честь наступающего праздника, и нужно было как-то им соответствовать.
— Давай тебе волосы завьем?
— Да ты что? Полдня на это потратим. Пойду лучше гляну, как там мама.
С утра, когда Варя в последний раз ее видела, ничего не изменилось. Нина Макаровна была бодра и улыбчива. После инсульта ее лицо немного перекосило, и улыбка будто съехала в бок. Но уже то, что она могла улыбаться, было прекрасно.