А может, мучается угрызениями совести – ведь они с Шевляковым были как бы друзьями и компаньонами по нескольким бизнес-проектам… Или опасается, что придется отвечать… А значит, что, несмотря на атлетическую фигуру, он слабак! И отсутствие своей бригады это подтверждает – серьезный вопрос решить не может, идет на поклон к другому…
Они съели тоненькие лепестки сырого мяса, которое по цвету совпадало с губами Авила и покойного Гавроша, выпили густо, красного плотного вина, будто плотью и кровью Шершня поминали постоянного конкурента Ивана.
Иван подал знак Бороде, тот отдал команду в микрофон на воротнике, и через несколько минут ему принесли небольшую синюю сумку, которую он отдал хозяину, а Иван передал Авилу. Авил вжикнул «молнией» и заглянул внутрь. Там лежали три «полных пачки» долларов – туго затянутые в плотный полиэтилен упаковки, в каждой из которых находились по десять «полных корешков» – пачек из ста стодолларовых купюр, схваченных кольцевой бандеролью.
– Смотрите за баблом, если что – вовек не рассчитаетесь!
И нарвался на настороженные взгляды.
– Слышь, Еремей, я не понял, – скривил губы Мирон.
– Значит, не такой! Шефу виднее…
– Начальник нашёлся, – недовольно буркнул Кот. – До хрена начальников развелось! Может, тогда проявишь заботу о подчинённых? Шеф-то похавал, а мы – нет!
– Вообще не базар! – неожиданно для приятелей согласился Еремей. – Закончим работу, поехали на Левбердон, я угощаю!
Мирон и Кот удивленно переглянулись.
– А пока приготовить волыны, от машины не отходить, глаз с бабла не спускать! Я к шефу пойду!
Тем временем хозяевам подали говядину, запеченную в соли с трюфельным маслом, которая буквально таяла во рту.
– За успехи в делах! – поднял бокал Иван. А когда они выпили, спросил:
– Этот твой чистодел не расколется, если его примут?"
"Авил одарил его долгим тяжелым взглядом. Хотя Иван, несомненно, был гораздо сильней, от этого взгляда ему стало не по себе.