Оказалось, пару дней назад Дядя встречался с Фанасичем, и тот высказал опасения, мол, понаедут в Москву иностранцы, и бывший номер пятьдесят три, обиженная жидовочка, будет гулять среди них безнадзорно, общаться с кем захочет. Возьмет да и выскажет свою обиду какому-нибудь шпиону-журналисту. Вражеская пропаганда вцепится, раздует, польется на нас грязь, это ладно, дело привычное. Но дойдет до руководства…
– Погоди, – перебил Федор, – мы тут при чем?
– При том! Серов старается Хрущу угодить, у обоих руки по локоть в крови, вот и отмываются за наш счет.
– Профилактическую беседу с ней провести, – предложил Федор, – напомнить о подписке.
Дядя помотал головой:
– Не вздумай! Санкция нужна, однако за такой санкцией в нынешней обстановке к руководству соваться нельзя.
– А если просто поговорить с ней, по-хорошему, в неофициальном порядке?
– Охренел? – Дядя Миша сурово нахмурился.
Федору тогда показалось, что Дядя преувеличивает. Накрутил его Фанасич, на самом деле ничего страшного. Жидовочка наверняка будет молчать. Обиженные вообще пока молчат, а вот главные обидчики выступают, глотки дерут, из кожи вон лезут.
Он встретился с Владом, выложил ему Дядины опасения.
– Я решу эту проблему, – пообещал Влад.
– Как?
– Прослежу за ней.
– И что? Рот ей заткнешь?
– Просто напомню о себе, этого вполне достаточно. И никаких санкций мне не нужно.
Дядя Миша предложение Влада воспринял скептически. Федор заверил его, что Влад к жидовочке близко не подойдет, в прямой контакт не вступит. С Органами он теперь никак не связан, если вдруг напортачит, отвечать будет только он, частное лицо.
"– Только не с номером пятьдесят три, – мрачно напомнил Дядя, – она ж так и не подписала ни хера, кроме подписки о неразглашении, но это я ее уговорил.
Фестиваль закончился, утечки не случилось. Фанасич успокоился и Дядю Мишу успокоил.