Дверь распахнулась, вошла миссис Макстон, неся поднос с чаем, и едва она остановилась, с удивлением воззрившись на застывшую во времени чету Эньо, я задала всего один вопрос:
– Миссис Макстон, а что вы думаете о лорде Гордане?
Не отрывая взгляда от начавших двигаться, но как-то исключительно медленно доктора и его супруги, моя домоправительница рассеянно ответила:
– О, очень достойный молодой чело… дракон. Мы с миссис Эньо как раз говорили о нем накануне и сошлись во мнении, что его воспитанность и благородство как ничто иное отражают его же сущность.
В этот момент до миссис Макстон дошел факт пребывания у моего болезненного одра лорда Арнела, и она умолкла, держа поднос и встревоженно глядя уже на меня. Я ответила грустной улыбкой, вновь повернулась к застывшему изваянием сдержанности градоправителю Вестернадана и с горечью произнесла:
– В вас удивительным образом сочетаются коварство профессора Стентона и благородство лорда Гордана.
Лорд Арнел промолчал.
И вот тогда я исполнила свое тайное и не самое достойное желание и протянула к нему руку. Левую. На которой неснимаемыми оковами блестело пристегнутое к браслету обручальное кольцо.
– Отдайте его той, кто действительно займет ваше сердце, – попросила я.
Лорд Арнел взглянул в мои глаза и несколько секунд продолжал взирать на меня с таким чувством, по сравнению с коим ненависть казалась слабым лепестком пламени свечи на фоне ревущего лесного пожара. Затем медленно взял меня за руку. Его пальцы скользнули вверх по золотой цепочке, а затем сжали золотой браслет.
Глухой щелчок запорной пружины.
Тихое шипение расплавленного замка.
И ледяные слова дракона:
– Я уже… отдал!
Когда он стремительно поднялся, я с сожалением была вынуждена констатировать чудовищное – браслет оказался запаян намертво. Причем так, что снять его отныне не представлялось возможным – драконы как никто умеют обращаться с металлом. И тот, что был на мне, более не являлся золотом, это был сплав, столь прочный, что даже я, маг, не обнаружила ни единого шанса избавиться от данного украшения.