– Мм-м… у вас это замечательно получается, – нервно похвалила я, судорожно перебирая в памяти все заклинания тушения пламени, которые только были мне известны.
Не замечающая моей нервозности, Эмбер ожесточенно продолжила:
– Отец приходил в ярость. Розги? О нет, розгами наказывали только Елизавету, чтобы не оставалось следов, чтобы не портить… красоту. А меня и Лауру он избивал кнутом! И даже не до крови, это было бы слишком легким наказанием, по его мнению, он бил до сломанных костей!
Чудовищно…
И вместо того, чтобы попросить девушку успокоиться, я призвала «Refractoriness», защищая все поверхности этой комнаты от воспламенения.
– Спасибо, – не оборачиваясь, поблагодарила Эмбер.
Села на пол, скрестив ноги и держа теперь все пламя, которое просто переместила из камина так, словно это не огонь, а искрящаяся хрустальная пирамидка.
– Я всегда считала это правильным, – проговорила она, глядя на огненные всполохи, – отец требовал от нас быть сильными и отомстить… отомстить за маму.
Пауза, разгорающееся пламя в руках виверны и тихое:
– Утопить в крови Город Драконов…
На ее лице вдруг стала проступать золотая чешуя, блестками отражая пламя, и я уже начала существенно волноваться, как вдруг Эмбер едва слышно произнесла:
– Елизавета догадалась первой.
И, бросив огонь обратно пожирать дрова в камине, девушка резко поднялась, а ее волосы, ладони и облик вернули прежний вид.
– Слава тебе, Господи! – послышалось в коридоре."
"И мы с леди Энсан удивленно оглянулись на вход – там, за дверью, обнаружились все мои домочадцы, и у всех наготове имелись ведра с водой.
– Хм, – произнесла Эмбер, – вы знаете, а это не похоже на чай.
– О, я вижу, для вас не составит труда вскипятить любую воду! – не осталась в долгу миссис Макстон. И уже обращаясь ко мне: – Дорогая, мы оставим ведра в коридоре, если вы не возражаете?
Не сдержав улыбку, ответила:
– Если вам так спокойнее, оставляйте. Что касается гостиной, я использовала заклинание от воспламенения, пожар нам не грозит.
Едва все ушли, действительно оставив ведра, Эмбер тихо заметила:
– У вас странные отношения с прислугой.
– Они не прислуга, – возразила я, – они давно моя семья. Все, что у меня осталось.
И я улыбнулась, за любезно-вежливой улыбкой скрывая ту горечь, которая неизменно оставалась со мной.
– А что ваша семья? – заинтересовалась леди Энсан.
Я потянулась, взяла блюдце с чашкой со стола, сделала глоток почти остывшего чая и, грустно улыбнувшись, ответила:
– Меня никогда не били кнутом.