Город драконов. Книга четвертая

Ваше, а не мое.

Я сидела в полнейшей растерянности, не ведая, как это вышло? Каким образом я оказалась в этой весьма двусмысленной ситуации? И как вернуть кольцо лорду Гордану, не раня его, потому что… о, это оказалось ужасным, узнать, что у него есть чувства ко мне…

– Одно мне совершенно неясно, мисс Ваерти, – продолжил лорд Эдингтон, – зачем вам потребовалось его провоцировать?

Зачем?!

О, как же сильно мне хотелось сказать правду! Как сильно… Но Эмбер Энсан никого не убивала, и, если это вскроется, убьют уже ее.

Причем собственный отец. И я не могла придать огласке правду, понимая, что, если скажу, герцог Карио найдет свою дочь и уничтожит. И ее, и ее детей, и ее мужа. И я ни на миг не сомневалась, что он убьет ее детей, потому что собственного ребенка, как и беременную жену, он не пожалел.

Закрыв лицо ладонями, я несколько мгновений сидела, пытаясь совладать с чувствами, затем стремительно поднялась, роняя коробочку, которая все еще оставалась на моих коленях.

Подняв последнюю с пола и водрузив на стол лорда Гордана, с просьбой: «Мистер Илнер, если вас не затруднит, возьмите мой плащ и перчатки», – я поспешила в кабинет лорда Давернетти.

* * *Могу сказать, что, когда я выскользнула в коридор, атмосфера всеобщего осуждения стала еще более ощутимой, но я была столь подавлена, что вовсе не поднимала глаз от пола.

Торопливо взойдя по лестнице и почти пробежав по коридору второго этажа, я ворвалась в кабинет старшего следователя, даже не постучавшись, и с грохотом захлопнув за собой дверь, прижалась к ней спиной.

Атмосфера здесь была не менее напряженная, чем в остальном пространстве полицейского участка, но градус осуждения определенно сместился с меня на лорда Гордана.

Младший следователь стоял посреди кабинета до моего появления со стойкостью скалы, бесстрастно и твердо встречающей удары волн в охваченном штормом океане.

Лорд Давернетти сидел, допивая бутылку бурбона без элегантного использования стакана, лорд Арнел стоял у окна, сложив руки и являя собой куда большую угрозу, чем явно скатившийся до язвительных высказываний лорд Давернетти. А высказываний определенно хватало, потому как лицо лорда Гордана обрело бледный цвет, но при этом демонстрировало всю решимость полицейского настоять на своем.