Ему не грозит, а вот что касается моих домочадцев… Я миновала гостиную и сделала то, что не было принято в нашем насквозь пронизанном этикетом и правилами поведения обществе – крепко обняла миссис Макстон.
Почтенная женщина растерялась от столь не присущего мне порыва и встревоженно спросила:
– Мисс Ваерти, милая моя девочка, что с вами?
Я не смогла ответить.
Мотнув головой, уткнулась лицом в белый передник домоправительницы, и… и так некстати вспомнила, что Зверь, по местным преданиям, убивал только тех, кто был в белом.
– Анабель, – добрая заботливая женщина успокаивающе погладила меня по спине, – Анабель, девочка моя, все хорошо.
Хорошо, да. Все хорошо. Все действительно очень хорошо… потому что все мои домочадцы живы.
Но все хорошо, с этим не поспоришь.
Отстранившись, я грустно улыбнулась, кивнула и предположила:
– А идемте на кухню, миссис Макстон?
– А идемте, – весело согласилась она.
И, собрав все со стола обратно на поднос, поспешила покинуть неуютное пространство, белым днем освещаемое лишь горящими свечами, кои я захватила с собой, – в доме из-за заклинания царил мрак.
* * *Когда мы с миссис Макстон появились на кухне, Бетси, как раз складывающая посуду, видимо, после завтрака наших вынужденных гостей, с вызовом посмотрела на того, кто не был мной сразу замечен.
– Вот! – гордо заявила горничная. – Мисс Ваерти сумела встать абсолютно сама! Без какой-либо помощи вашего патрона и покровителя!
О, к моему искреннему сожалению, это утверждение не имело ничего общего с правдой.
Но профессор Наруа, усмехнувшись, кивнул, набивая трубку табаком, и иронично произнес:
– Несомненно, вы правы, Бетсалин.
– Прекратите.
Мой голос заставил боевого мага остановиться на полуслове.
Однако требование было услышано, а мрачный взгляд понят совершенно верно, и профессор поднялся, собираясь покинуть оплот нашего внутрисемейного заговора. Я спустилась по трем ступеням и отошла, позволяя магу пройти к выходу, и все же было бы несправедливым с моей стороны не сказать:
– Благодарю вас.