Тяжело вздохнув, миссис МакАверт оглянулась на дверь и, удостоверившись, что нас никто не услышит, очень тихо и быстро заговорила:
– Вы даже не представляете весь ужас произошедшего! По сравнению с тем, что они творили, даже гибель четырехсот девушек предстает не столь чудовищным событием!
К сожалению, я представляла. «Вышивка бисером» и «Рецепты яблочного пирога» в некотором роде давали детальное описание случившегося, случавшегося и творящегося.
– Знаете, – продолжила миссис МакАверт, – внешне все было столь пристойно и чинно, совсем как у вас, в человеческом обществе, но под налетом человечности и цивилизованности обнаруживался безжалостный звериный оскал тех, кто вежливо и благопристойно улыбался в салонах, на балах и в гостиных.
– Мне… тоже, – была вынуждена признать я.
И все же, несмотря на подавленность последними событиями, я не могла не спросить:
– Как стало известно вам?
– Корреспонденция, – опустив взгляд, негромко пояснила экономка, – лорд Арнел передал мне в ведение все дела поместья и старой леди, и, соответственно, вся поступающая к ней корреспонденция также стала моей обязанностью…
Она судорожно сглотнула и продолжила:
– Я сожалею, что прочла до конца первые несколько писем.
Боюсь, проникнуться сочувствием к миссис МакАверт мне помешал один момент – то, что она более не читала, теперь был вынужден читать лорд Арнел."
"– Знаете, – миссис МакАверт вскинула голову и посмотрела мне в глаза, – возможно, я лишь потрепанная жизнью и чужими интригами, вступившая в неудачный брак женщина, но когда я смотрю на вас, я понимаю, почему лорд Арнел полюбил так сильно.