Градоправитель Вестернадана некоторое время смотрел ей вслед, затем обратил свой взор на мою мать… Мне показалось или ее темные волосы действительно так побелели? Мама…
– Лорд Фэрфакс, – раздалось позади, – следите за матерью?
– Да, – сказала я чистую правду.
– Архивный отдел здесь, я все же вас провожу, – участливый пожилой дракон был так некстати.
Но окно заиндевело вновь, экипаж с моей матушкой покидал Город Драконов, миссис Макстон почти дошла до гостиницы «Полет Дракона», а мне оставалось лишь играть свою роль до конца.
* * *– Молодой дракон, помните, никакого огня. – Старший архивариус мистер Хостен оказался крайне педантичным во всем, начиная от одеяния и заканчивая запятыми в любом документе. – Ваш пропуск заберете на проходной. От вас потребуется внимательность, готовность к работе, порой, не буду скрывать, почти невыносимой, но весьма важной.
Я всеми силами изображала подчеркнутое внимание, но мысли мои… мысли были далеко.
Очень далеко, где-то еще в моем детстве.
О том, что я, возможно, приемная, поговаривать начали спустя полгода после рождения – мои глаза остались сине-голубыми. При кареглазой матушке и таком же кареглазом отце мой оттенок глаз всем казался очевидным намеком на то, что фамилию Ваерти я ношу совершенно незаконно. Несколько раз я слышала подобные сплетни от служанок на кухне, но вскоре все сошлись во мнении, что я столь же настойчива и умна, как и мой отец, сколотивший свое состояние исключительно посредством сильной воли и трудолюбия, и столь же утонченна, как моя мать, происходившая из обедневшей, но весьма уважаемой семьи и до брака даже именовавшейся леди.
Но после произошедшего с Барти Уортоном слухи всколыхнулись вновь. Они вспыхнули и воспылали как лесной пожар, неумолимо и неостановимо. Ведь ни одна благовоспитанная леди не поступила бы столь вопиющим образом, а вот приемыш, дочь какой-либо падшей женщины, такая могла… Яблоко от яблони… Ко всему прочему матушке Господь других детей не даровал, и потому сплетницы поговаривали, что миссис Ваерти вовсе всегда была бесплодна и не смогла произвести ни одного дитя на свет…
Профессор Стентон посеял семена сомнений в весьма благодатную почву!
Более чем благодатную.