Еще на нем были вылинявшие джинсы и черные баскетбольные кроссовки со шнурками, обмотанными вокруг лодыжек. Я не мог припомнить, чтобы когда-либо видел на мальчике что- нибудь еще.
По словам Соэды, он рос в обеспеченной семье и мать очень любила сына. Так что она запросто могла купить ему новую одежду. Видимо, мальчик носил эти вещи по собственному желанию, просто потому что они ему нравилась. Или же он был настолько упрям, что отказывался хоть что-то менять в своей жизни? Этого я знать не мог.
Каждый день, как только открывалась библиотека, мальчик приходил туда в одной и той же одежде, с одним и тем же зеленым рюкзаком за спиной.
Никто не знал, нравилась ли ему такая жизнь и испытывал ли он радость от бесконечного чтения.
В следующий понедельник я снова посетил могилу Коясу. Ровно в то же время, что и на прошлой неделе. Помолившись за упокой, я снова решил поговорить с памятником. Рассказал ему о незначительных событиях, произошедших в библиотеке за неделю, о том, что привлекло мое внимание, и вновь вернулся к воспоминаниям о жизни в городе за стеной.
Продолжая свой монолог, я постоянно оглядывался по сторонам. Но мальчика нигде не было видно, и у меня не было ощущения, что за мной наблюдают. Кроме обычного щебетания птиц, до моих ушей не доносилось ни единого звука.
В отсутствии мальчика я ощущал себя немного одиноким и потерянным. Я даже тайно надеялся, что он все же спрятался за каким-нибудь из надгробий и наблюдает за мной. Может быть, я хотел, чтобы он тоже услышал мои рассказы?
Но зачем?"
"Я не мог этого объяснить. Это было просто чувство.