Это было мне абсолютно понятно. Но он не мог добраться до города самостоятельно. Для этого ему требовалось мое «сопровождение». Потому что я был единственным, кто уже проходил этот путь.
Вот только на самом деле маршрут, по которому можно добраться до города, был мне неведом. Даже если бы мне приказали снова пройти по этому маршруту, я бы не знал, как это сделать. Ведь я не помнил, как очутился в яме перед воротами города.
И был еще один вопрос, на который я не мог себе ответить. Действительно ли будет правильным привести мальчика в город? Будет ли это оправданно с моральной точки зрения? Ведь если он окажется в городе и станет читателем снов, то, скорее всего, исчезнет из реального мира.
Поскольку я не позволил своей тени умереть и помог ей сбежать из города, то вернулся в наш мир (точнее, меня сюда вернули). Потому что именно тень была тем, что меня с ним связывало. Это, разумеется, было не более чем предположением, но постепенно я все больше и больше убеждался в его правильности.
Но если мальчика отделят от его тени, и она умрет, то он будет потерян для этого мира навсегда.
Особенно мать, которая обожает своего сына... Разве мне позволено сделать что-то, что приведет к таким обстоятельствам? Каким бы искренним ни было желание мальчика, каким бы естественным оно ни казалось, не нарушу ли я моральный закон, исполнив его?
Мне хотелось с кем-нибудь об этом поговорить. Например, с Коясу.
Я думал посоветоваться с Соэдой, но мне было бы очень трудно объяснить такому человеку, как она, что я какое-то время прожил в неведомом городе за стеной. Возможно, если бы я это сделал, Соэда стала бы больше беспокоиться о моем психическом здоровье, нежели о психическом здоровье мальчика.
Поэтому, когда я в следующий раз увидел Соэду, то просто постарался как можно более небрежным тоном расспросить ее о мальчике и, главным образом, о его семье.
- Вы однажды сказали, что мать его обожает, не так ли?
- Да, она балует сына, как котенка.