— Все одно вам бы сказал… Опосля смены…
— Короче, вопрос ясен, — подвел я итоги. — Обеспечить охрану места, саперы уже вызваны, прибудут минут через сорок…
— А с ним как? — кивнул участковый на парня.
— По всей строгости закона! — сурово отрезал я, и мы пошли к машине.
Рита, пробираясь за мной по ухабам стройки, озабоченно спросила:
— А что ему полагается… по всей строгости?
— Товарищеский суд, — засмеялся я. — Надо будет сказать, чтобы начальник отделения представление написал: пусть им хоть учебный фильм покажут, чем такая лихость кончается…
Прыгнул в свой отсек Юнгар, нагулявшийся на свежем песке, захлопнул за собой дверь Юра Одинцов.
А я взял Риту за руку:
— Он ведь очень старый…
— Кто? — удивилась Рита.
— Снаряд! Мы еще не родились, когда он упал… Еще был жив мой отец, он только-только должен был получить десять дней отпуска — чтобы родился я.
— Слава Богу, не убил никого!
— Ну да… — Было немного обидно, что Рита не понимает меня. — Помнишь, мы с тобой говорили о моей работе?
— Да, но ведь…
— Нет, нет, ничего. — Открыл дверцу, подсадил ее в машину и сказал, будто оправдывался: — Я просто подумал, что ненаказанное зло — оно как такой снаряд…
Плавно раскачивая на выбоинах и ухабах свою двухосную колесницу, погнал наш гиксос сотню железных лошадей.
Скуратов протянул Рите горящую зажигалку и вежливо осведомился:
— Доктор, вы давно знаете Тихонова?
— Считайте, что со школы. С десятого класса.
— Он и тогда любил под всякий пустяк подводить глубокие теории?
Рита усмехнулась:
— Не больше двух-трех в день…
Да, это было так. Рита сказала правду: меня и тогда занимала масса проблем, по-видимому совершенно пустяковых, но казавшихся мне тогда невероятно важными.
Я даже прикусил губу от досады и сказал ему:
— Все-таки мне больше повезло в жизни, чем тебе…
— Позвольте полюбопытствовать?… — открыто засмеялся Скуратов.
— Ты бы мог стать кем угодно, а я только сыщиком!
Скуратов пожал плечами:
— Сомнительное преимущество. Еще Козьма Прутков говорил, что специалист подобен флюсу — он односторонен.