Горсть патронов и немного везения

Каждого из них охраняла дюжина таких, как я, все вместе они образовывали армию, способную противостоять Российской во главе с Верховным главнокомандующим. Ничего, скоро придут «наши». Вот в этом здании с гаражом, зимним садом и со спутниковой антенной на крыше разместят избу-читальню. А вот в этом, слева — откуда торчит капот «шестисотого» «Мерседеса», — будет агитпункт. Домик на отделанном мраморными плитами фундаменте вполне сойдет под клуб, а вот этот — с будкой для охранника — займет общежитие имени монаха Бертольда Шварца.

Ничего, «наши» разберутся! Вместо спутниковых антенн еще взовьются стяги, окрашенные кровью верных зюгановцев! Кровопийцы еще покормят вшей на строительстве Беломорско-Балтийского канала! Великий Приватизатор прольет не один литр трудового пота на земле, отданной трудовому крестьянству под коноплю. Неужели всем им, этим сраным профессорам и бизнесменам, реформаторам и приватизаторам, не понятно, что пролетариат не получает заработной платы, хлещет горькую и митингует от гордости за свое происхождение, а работать не желает от избытка ума, чести и совести? Эх, господа, господа! Сталина на вас, проклятых, нет!. .

Дом номер четыре стоял в глубине участка, отгороженного высокой металлической решеткой с прямыми пикообразными прутьями. Само здание ампирами не изобиловало — так, серединка на половинку: высокий гранитный фундамент, кирпичные стены в два этажа, гараж в цоколе, деревянная мансарда, черепичная островерхая крыша.

Для бедного неплохо, а богатые в таких не живут. Или наоборот.

Остановившись перед калиткой с почтовым ящиком, я вышел из машины и позвонил в звонок.

Перед фасадом чернели аккуратно разлинованные грядки — совсем немного, для первой весенней зелени; справа, слева и позади дома росли сосны, с южной стороны ограду заменяли густо посаженные кусты смородины.

За дорогой тянулась лесополоса — редкая, ухоженная, переходящая в песчаный пляж. На противоположном берегу виднелась пристань, от нее как раз отчаливал белоснежный «Метеор». Если бы сюда привезли человека с завязанными глазами, он вряд ли поверил бы, что находится в Белокаменной.

Любопытные, однако, ощущения возникают у человека, когда его рассматривают в щель между занавесками из окна.