Решетников вышел из машины и направился к единственной прорехе в заборе, служившей калиткой. Толстомордый охранник лениво повернул голову и наблюдал за ним, раздумывая, сколько он может предложить за пару сотен импортного кирпича — по другой надобности посторонние сюда не захаживали.
— Тут недавно дом стоял, — кивнув в знак приветствия, сказал Викентий. — Не подскажешь, куда жильцов переселили?
Охранник соблаговолил повести бровями и мотнуть головой.
— А где это можно узнать?
— Только не здесь.
— Начальство тут какое-никакое есть?"
"— Нет.
«Дело не в субботе, — подумалось Решетникову. — Дело в том, что сегодня тринадцатое число, будь оно неладно! Ванечку не застал, а теперь вот и это… Зря, получается, пилил сто верст?»
— Что здесь строят-то? — спросил на всякий случай.
— Коттедж строят.
Новомодное слово, коим отныне именовались дома, насторожило.
— А для кого?
— Не знаю. Для заказчика.
«Ну да, ну да, дурацкий вопрос, — подумал он, — для того, у кого деньги есть, что ж тут непонятного».
— А что за организация? Местная?
— Московская организация, — неприязненно ответил охранник и повернулся к нему другим боком. На шевроне, пришитом к левому рукаву, значилось: «Служба безопасности АО «Земля».
Теперь Решетников уже не жалел о потерянных верстах, и рукам сразу стало теплее. Ну конечно, а как же еще — раз Илона теперь при Майвине, значит, и кусок волжского берега за его фирмой. Не так, чтоб уж очень живописного, но при старании и деньгах замок построить можно — с видом на речпорт, да и от Москвы по нынешним меркам рукой подать.
Он оценивающе поглядел на стопу мраморных плит под навесом.
— Шли бы вы отсюда, — посоветовал охранник. — Табличку видели: «Посторонним вход воспрещен»?
— «Земля», значит? — спросил Решетников.
— Не?
— Шланг через плечо!
Больше здесь делать было нечего. По тому, каким был дом на фотокарточках, Решетников рассудил, что прожила здесь Панафидиха много лет, давно вселилась, еще после войны, а может, и того раньше. Стало быть, соседи должны знать о ней.
Соседний дом был желтым, одноэтажным, старым — с просевшей верандой, осыпавшимся крыльцом, серыми бельевыми веревками поперек двора, на которых телепалось белье. Лохматая черная псина на цепи встретила Решетникова хриплым лаем. По реке, гудя, продвигалась баржа с углем. Из веранды вышла хозяйка — немолодая уже женщина в рабочем ситцевом халате, присыпанном древесной пылью и опилками.