— Здравствуйте, — приподнял шляпу Решетников.
— Здрасьте, — окинула она незваного гостя настороженным взглядом. — А вам кого?
Решетников подошел и остановился на расстоянии, с которого слышался запах вареных грибов.
— Я, собственно, по поводу вашей соседки узнать, — дождавшись, когда смолкнет собачий лай, произнес дружелюбно. — Вот, приехал из Москвы, а не знал, что она перестраивается. Не скажете, где бы мне ее найти?
Женщина цыкнула на собаку, спустилась к нему.
— А вы ей кем приходитесь? — спросила.
— Да никем, — ответил Решетников простодушно. — Привез привет от одной общей знакомой.
Решетников содрогнулся при одной мысли, что вот опять он, человек от роду прямой, как шпала, должен лгать и играть в какие-то игры — никчемные, ненужные, но тут же задавил в себе угрызения, враз осознав, что игра уже пошла и он уже вызвался водить; чутье и умение просчитывать ситуацию уступали нажитому горькому опыту, и этот опыт подсказывал, насколько опасным может оказаться развитие ситуации.
«Вир-pa дава-ай!» — донеслось со стройплощадки по соседству.
— Неужто из самой Америки привет привезли?
— Почему… из Америки? — опешил Решетников.
— От Людмилы-то?.. Нет?.. А-а, ну ладно. Все равно ведь уже передавать некому. Умерла Татьяна-свет-Константиновна. В августе еще умерла, седьмого числа. Скоро сороковины справлять будем.
— Вот как, — не нашелся Решетников.
— Да как вам сказать, не так, чтоб уж очень. На давление жаловалась, сердце пошаливало в плохую погоду, да в шестьдесят два-то года у кого таких болячек нет? Никто не думал, что умрет. В четверг седьмого мы по ягоду собрались поехать в Лебзино шестичасовой электричкой. Я собралась, а она не выходит. Пошла, постучалась — молчит. Что за черт, думаю. К восьми часам смекнула, что дело неладно, разбудила соседа, он через форточку окошко открыл, влез, а она, Татьяна, уже холодная вся.
— А дом, дом на кого записан? Завещание она оставляла, не знаете?
— Как же не знать, мы вместе с ней к нотариусу ходили. Да вы зайдите, чего во дворе-то стоять, — женщина наспех отряхнулась, словно привечала свата, и поспешила в дом, хлюпая великоватыми резиновыми ботами.