Она не предупреждала о приезде: пусть все остается так, как есть на самом деле, пусть все выглядит по правде и не составляется фальшивой декорацией.
Еще вчера она была на фешенебельном курорте Сен-Тропез — аккомпанировала оперной диве Виолетте Абиджан. Последняя ария исполнялась под аккомпанемент юной Жаклин. Что ж, она, Валерия Тур-Тубельская, воспитала за эти годы новое дарование. Она отдала Жаклин Боннэ всю себя без остатка, вложила, вдохнула в нее талант, подвела к той черте, за которой — Мастерство, и вполне возможно, это было ее, Валерии, высшим предназначением.
«Неужели совсем новая, богатая, свободная страна? — недоумевала Валерия, слыша, как все радостнее, все сильнее бьется сердце в предчувствии встречи с любимым человеком. — Как чисто, светло, какое солнце!.. А вдруг?!»
Почему-то раньше такое ей не приходило в голову. Это было бы самым страшным, самым вероломным известием, невероятным, невозможным; но что все-таки, если другая… другая женщина заняла ее место и приезд окажется, мягко говоря, несвоевременным?.
«Какая глупость, какая нелепость! Надо же прийти такому в голову!»
Таксист въехал во двор и остановился у нужного подъезда. Дрожащими руками она отсчитала оговоренную сумму. Он помог ей выйти из машины, подал сумку с покупками:
— Вам помочь, мадам?
— Нет-нет, спасибо, я сама…
Валерия стала подниматься наверх — в квартиру, где жил ее муж, но где сама она еще ни разу не была и даже не представляла себе, как и чем живут ее одинокий муж со своим одиноким псом Шерифом, которого она когда-то привела ему на Киевский вокзал…
Остановившись перед дверью, она восстановила дыхание и позвонила.
Обычно Шериф откликался на дверные звонки оглушительным лаем. Все парижане и собаки в квартале Дефанс еще, должно быть, помнят этот громоподобный лай.
Она позвонила еще раз.
«Отправились на пробежку, — подумала, послушав тишину за дверью. — А иначе что ж?.. По крайней мере один из них должен быть дома».
Но вот послышались быстрые, решительные шаги, и клацнула защелка с внутренней стороны. Сердце захолонуло, Валерия почувствовала, что вот еще секунда — и она упадет, обомлеет в родных объятиях, если только сам Женька не окажется, как он выражался, «в нокауте» от такого сюрприза.