Горсть патронов и немного везения

Дверь широко распахнулась. В проеме выросла плечистая фигура незнакомого ей человека. Он грубо схватил ее за воротник пальто, дернул на себя, и она упала с заломленной за спину рукой, даже не почувствовав холодного прикосновения «браслета» к холеному запястью. Она хотела крикнуть, но рот залепили пластырем. «Сюда ее, паскуду! — послышалось из глубины. — Шприц, живо!»

Свет померк: на голову ей набросили мешок.

«Вот теперь все в порядке! — пронеслась в голове Валерии последняя мысль. — Здравствуй, свободная Россия!»

2

— Когда и как вы познакомились?

— Это имеет значение?

— Отвечайте, когда вас спрашивают! — Каменев был непреклонен и устрашающ, как рок; уж если он спрашивал, лучше было отвечать.

Зоя Шнырева еще не успела переодеться и сидела в своем серебристом плаще посреди квартирки на Минской улице в Филях. Муровец не пожелал до поры объяснять своего к ней интереса, да она и не настаивала — сидела бледная, испуганная, и лишь короткими вспышками возвращавшееся сознание того, что она свободна, а стало быть, «имеет право», позволяло ей выпускать коготки и обнажать острые беличьи зубки.

— Мы вместе учились.

— Вы? — удивился Каменев.

— Ну… я после школы, а ей уж двадцать шесть тогда было.

— Где вы учились?

— В Двенадцатом медучилище.

— Вы помогли ей устроиться в Серебряноборскую?

— Она мне. Мы когда-то дружили с ее братом. До того, как… до того…

Каменев усмехнулся: знал почти наверняка, что имелось в виду под этой «дружбой» — спала она с Давыдовым, вот что! И знал, чего она не хотела, боялась или не могла выговорить.

«Я с ним спала до того, как он сел в тюрьму» — вот как должна была прозвучать эта фраза полностью. Но и тогда бы она звучала фальшиво, ибо спала с Давыдовым Шнырева и после его отсидки — когда он снисходил до этого сам."

"— Куда она уехала? — сдерживаясь, спросил Каменев.

— Я не знаю.

— Знаете, Шнырева!

— Вы же ее провожали на Савеловский вокзал, — вмешался Нежин, полагая, что перекрестный допрос сэкономит время.

— Я ее не провожала. Я была на дежурстве… — заговорила она тише, чем требовалось, чтобы ее слова расслышали.

— А зачем вы ездили на вокзал, Зоя Алексеевна? Она должна была вам что-то передать? Или вы ей?.. — вежливо спросил Нежин.

Шнырева дрожащими пальцами провела по лицу, словно совершала намаз, попросила воды, чтобы выиграть время и придумать, как не навредить подруге.

— Она позвонила мне…

— Когда?

— Утром…

— Врете! — снова повысил голос Каменев. — Еще не знаю зачем, но врете.