— Эй, Захар, давай гони на Мещерскую! — окликнул я кучера.
— Дык, барин, банк-то на Рождественке стоит! — лениво ответил кучер, явно игнорируя приказ.
— Делай, что велят, козел, и без пререканий! — рявкнул я, отвешивая зажравшемуся халдею крепкий подзатыльник. Ошарашенный невиданным обращением, кучер хлопнул вожжами по крупу каурого смирного мерина. Тот, бедолага, видимо, тоже не привык к такому. Дернувшись с перепугу, мерин взбрыкнул и потрусил неуверенной рысцой.
Мещерская улица была признанным «Бродвеем» Нижнего.
Приказчиком в магазине (или, по-нашему, менеджером по продажам) оказался молодой человек с прилизанными жидкими волосиками и малюсенькими усиками, одетый в жуткий клетчатый кургузый пиджачок. «К такому пиджачку хорошо подойдет соломенная шляпа-канотье», — мельком подумал я.
При виде меня в глазах приказчика мелькнуло удивление, но он тут же взял себя в руки.
— Чего-с изволите, милостивый государь? Есть отличная ткань из Шотландии, есть лионский бархат, есть… — затараторил паренек, расплывшись в самой любезной улыбке.
— Мне бы, уважаемый, модный журнал посмотреть, — хмуро буркнул я, представляя, что сейчас там увижу. На фоне этого ужасного пиджачка мой наряд выглядел… более уместным!
— Да-да, конечно! — немного смешался приказчик, доставая из-под прилавка стопку журналов.
Предчувствие меня не обмануло — последние веяния мужской моды отличались крайней, на мой вкус, нелепостью. Коротенькие, чуть ниже пояса, пиджачки, коротенькие, по щиколотку, узкие брючки. Неужели здесь нет приличных костюмов? Тут я пожалел, что не внедрился в окружение Олега, — по крайней мере, в мундире я выглядел бы по-человечески.
— Вот что, любезный, позови-ка своего хозяина! — мрачно сказал я, продолжая меланхолично листать журналы.
Офигевший приказчик кивнул и скрылся в подсобке. Не прошло и минуты, как передо мной нарисовался хозяин магазинчика — толстый лысый дядька, одетый в коричневый сюртук. Вид у него был недовольный — судя по тому, что он вытирал жирные губы кружевным платочком, я оторвал человека от еды.