Заело меня — стал я голову ломать, как все это построить. И так прикину и эдак. По ночам спать перестал, все за столом в своей комнатушке сижу да бумагу порчу. Нормальных-то чертежей у меня не выходило — потому как наука это великая — грамотный чертеж накалякать. А вот рисуночки всяки разные вполне получаться стали. Хозяин увидал — назвал их «эскизами». Не смеялся — просмотрел, поправил кой-чего да «добро» дал на дальнейшую работу. Отъемный магазин-то я быстро придумал — сложного там почти что и ничего — коробочка жестяная да пружинка в ней, чтобы патроны к горловине подавать.
И ведь получилось. Как я не умер тогда с перепугу, когда Ляксандра Михалыч со своими инженера́ми мою модельку в руках крутил, — один лишь Бог ведает. Три часа они тогда мою выдумку обсуждали. А я сидел ни жив ни мертв, с трудом губы разлеплял, чтобы на уточняющие вопросы ответить.
Но прошло часа три. Иссякли вопросы у инженеро́в. И в наступившей тишине подошел ко мне Хозяин, обнял за плечи да и сказал: «Молодец, Ерема, самородок ты мой золотой!» Меня, верите, слеза пробила! А Ляксандра Михалыч к инженера́м обернулся и говорит: оружие это назовем самозарядным карабином Засечного! Сокращенно «СКЗ».
Интерлюдия
Лежа за импровизированной баррикадой из наваленных в кучу пластиковых кресел, генерал продолжал бить вдоль коридора короткими, скупыми очередями. Уже не стараясь в кого-то попасть. Просто чтобы показать — он не ушел, он здесь и по-прежнему бдит. Сейчас время играло на него — скоро появится спецназ — свой, родной, или милицейский — это уже не важно.