— Понимаешь, Дим, если смотреть на карту распространения вечной мерзлоты, то подверженные ей районы как бы смещаются по диагонали с северо-запада на юго-восток, — просветил меня дед. — И если в Томске этой беды почти нет, то в Тынде и Благовещенске я в свое время много отзывов об этой самой мерзоте слышал. Матерных в основном…
— Но ведь как-то в реале при прокладке БАМа боролись с мерзлотой? — уже чувствуя, что проиграл и мое предложение не катит, поинтересовался я.
— Если мне не изменяет память… — начал Павел Александрович, — то основной способ — это насыпь.
— Но ведь БАМ реально короче! И от границы дальше! — не удержался я.
При упоминании о маленькой победоносной войне генерал-адмирал криво усмехнулся:
— Пословицу знаешь? Не хвались, идучи на рать…
— Молодой человек! Не забывайте, что БАМ строился при несопоставимом с Транссибом уровне механизации — сейчас ничего такого просто нет! — снова принялся вещать Павел.
— Я как представлю себе: сто тысяч мужиков с кирками и лопатами посреди забайкальской тайги десять лет колупаются… — закатил глаза Шенк. — А природная среда, ешкин дрын, там еще та… Как бы словосочетание «забайкальский комсомолец» не появилось на свет раньше графика…
— Ну, если прения по второстепенному вопросу закончены, я, с вашего позволения, продолжу? — обвел всех взглядом Павел.
Мы дружно киваем, и Павел снова берет в руки папку.
— Отлично, Павел Александрович, просто отлично! — похвалил дед. Шенк снова хотел зааплодировать, но передумал. — Давайте-ка, братцы, накатим по маленькой, за успех этого грандиозного проекта!
Народ зашевелился, стал разливать по рюмкам коньяк и накладывать на тарелки закуски. Только Алексей продолжал сидеть мрачнее тучи. От выпивки он отказался.