— И что же? Для чего, в таком случае, на посту генерал-губернатора находится боевой генерал, да еще и начальник Генерального штаба в прошлом? Мне кажется, что в случае бунта вы будете знать, что делать!
Ого! Проняло! Гейден расправляет плечи и выпячивает украшенную орденами грудь:
— Разумеется, ваше императорское высочество может быть уверен, что любая попытка мятежа будет немедленно пресечена в корне!
— Замечательно, Федор Логгинович! Другого ответа я и не ждал. Тогда что же вас смущает?
— Однако, ваше императорское высочество…
— Вот что, Федор Логгинович, давайте-ка вы будете обращаться ко мне «Николай Александрович».
— Слушаюсь, Николай Александрович. Меня только весьма смущают финские части… — Он вытаскивает платок и промокает им вспотевший лоб. — Ведь ваше предложение об их расформировании с включением личного состава в строевые батальоны, расквартированные на остальной территории империи, может тоже вызвать… м-м… беспорядки.
— И в этом случае?.. — Я умышленно предоставляю ему право самому закончить свою мысль.
— В этом случае мне может не хватить имеющихся под ружьем войск.
— Не волнуйтесь, Федор Логгинович. Вы получите под свое начало столько войск, сколько необходимо.
— В таком случае, ва… Николай Александрович, я могу только отметить, что я восхищен столь детально проработанной программой, которую вы сумели составить в столь юном возрасте. Я полностью поддерживаю ваши предложения и, если мне будет позволено, готов немедля приступать к их осуществлению…"
"Он еще долго расхваливает меня и воспевает мои таланты.
…Вечером в Зимнем малый, «неофициальный», прием. Дабы еще сильнее позлить доченьку виндзорской вдовы, я рекомендую Моретте отправить ее родителям телеграмму с просьбой о прощении и выражением совершеннейшего счастья от ее нынешнего положения без пяти минут жены русского наследника. Пусть «порадуется», змеюка британская.