Конечно же, я загрузил Майбаха этой проблемой, но раньше чем через пару недель нормальных фугасных снарядов у нас не будет. Ну, может быть, по паре десятков на ствол… На большее просто не хватит взрывчатки — ведь до запуска нашего химкомбината еще далеко, поэтому аммотол мы пока делали в лаборатории.
Дальше — больше. Никто из привлеченных мною в экипаж военных не умел стрелять из пушек на ходу. Собственно, именно для упрощения процесса наведения я и приспособил недоведенный артиллерийский директор. На нем можно было вводить поправки на скорость и изменяющийся угол относительно цели.
"Мало того, за время нашего перехода из Нижнего в Москву к основным проблемам добавилась масса вскрытых в процессе эксплуатации мелких недочетов в проектировании.
Вот все это в сумме и делало немедленное участие «Железняка» в боевых действиях невозможным.
Узнав об этом, Олегыч с чувством выругался, мол, припер полуфабрикат, и распорядился немедленно начать тренировки, а платформы с орудиями отправить на полигон для испытаний и составления таблиц стрельбы.
Правда, при этом он подбросил мне, а вернее сказать — нам всем, «стальградцам», несколько дельных советов.
Во-первых, для полноценной стрельбы на ходу он предложил спокойно и без затей уменьшить заряд в патроне орудия. Мотивировал он это простым, доходчивым объяснением:
— Я не понял — ты реально на двадцать кэмэ лупить собрался? Ну-ну…
Уменьшение пороховой навески он предложил провести на заводе так, чтобы рассеивание снарядов осталось на приемлемом уровне.
Во-вторых, сообразив, что после полноценных полигонных испытаний стволы будут расстреляны до последней стадии, он распорядился отстрелять каждый ствол на пять снарядов максимум. После чего вручил мне толстенный труд Константинова по составлению таблиц и велел посадить заводских расчетчиков за работу. Этот совет также сопровождал его комментарий:
— На компе мы бы это с тобой вдвоем за четыре часа просчитали.