Подписано было самим Николаем! Путейцы как-то сразу подтянулись, поедая меня глазами в ожидании распоряжений.
— Доложите обстановку! — тихонько скомандовал я."
"— Докладываю, что отсюда и до самой Малой Вишеры нашей службой движения организована великолепная пробка! — сказал первый путеец.
— С какой целью? — удивился я.
— С целью недопущения подвоза подкреплений и припасов к войскам «Англичанина»!
— Так что, проехать никак невозможно?
— Ну, разве что «англичане» начнут сбрасывать составы под откос, чем они вроде уже и занимаются… Ничто! Мы им еще из тупиков вагончиков подгоним!
— Так что же, выходит, и мне никак не проехать до Москвы?
— Да отчего же вам не проехать? Для своих у нас всегда нужная возможность отыщется!
— Как же проехать, если все главные пути забиты? — опешил я.
— Вы, сударь, Лескова читали? — усмехнулся путеец. — Там, в «Леди Макбет Мценского уезда» озорной приказчик так молодой купчихе говаривал: мол, душа моя! И что за люди тебе раньше встречались, что только через дверь им в твою горницу и дорога?
— Пойдемте, сударь, мы вас проводим! — вежливо взял меня под локоток второй путеец.
…Пролезая под вагонами составов, действительно, без конца и края, насколько хватало глаз, забивших внеклассную, магистральную станцию Бологое, мы с моим провожатым наконец выбрались к невысокой узенькой платформе, сиротливо жавшейся пообочь главного хода.
— Что это такое? — указал я пальцем на это излишество. — Зачем он?
— А мы уже и не в Бологом, то есть не в самом Бологом, а на станции примыкания Бологое! А это, знаете, станция, расположенная на магистральной линии общей сети, к которой примыкает один или несколько подъездных путей от разных частных промышленных предприятий… Вот сюда, например, подходят усы узкоколейной железной дороги, потому и сделан профиль пути так, что по ней могут ходить одновременно как узкоколейные, так и нормальные поезда! — с законной гордостью объяснил железнодорожник.
— Хитро! — одобрил я. — А куда идет эта узкоколейка?
— Да никуда она не ведет! — усмехнулся путеец.