Тело больше не подчинялось мне, боком соскользнув со стула, я упал на пол, почувствовав сотрясение, но ни малейшей боли. В следующее мгновение я обнаружил себя встающим на ноги. Ощущение тела не возвращалось, я видел смещающуюся из стороны в сторону обстановку кабинета, но не мог направить взгляд хоть на что-то по своему желанию.
Неясные мне мысли, быстрые и холодные, угрями скользили у меня в голове."
"The fixation of psychomatrix in the recipient’s consciousness.
Я не успевал понимать, что происходит со мной.
Yes, he is a bear!
Чужая мысль прошелестела в голове.
«Пс-с-с-ст!» Я услышал звук и понял, что издал его сам, помимо воли.
— Doc! Call your bloody defector! Quick! — снова услышал я из своих уст. Передо мной, растерянно оглаживая ладонями свое платье, стоял Черняев. И обращался я именно к нему. — We’ve got no time!
Don’t twitch, big guy.
Яростной гневной вспышкой я на секунду смог поднять руку к лицу. И подумал душевной молитвой отогнать беса, вселившегося в меня, но, начав молиться, вместо просветления, я ощутил темноту, накатывающую на меня со всех сторон.
Pray. Drink your vodka from the saucer, Russian bear, and get into your den. Your lot should know your place! — голос в голове явно издевался надо мной.
Из всех сил я воззвал к Господу!
He’s had it. This damn son of a bitch won’t help you beat the rap. I’ll wring from him the bastard that decided to change everything!
Багровый мрак скрыл от меня свет…
…Ты знаешь мое отношение к тем смутным временам, начавшимся после смерти горячо любимой Мама. Вся грязь, все дрянное вылезло тогда наружу и поглотило все светлое, все святое! Ангел-хранитель улетел, и все пошло кругом, чем дальше, тем хуже, и наконец увенчалось этим страшным, кошмарным и непостижимым.
Если есть что доброе, хорошее и честное во мне, то этим я обязан единственно нашей дорогой милой Мама. Она постоянно нами занималась, своим примером и глубоко христианской верою приучила нас любить и понимать христианскую веру, как она сама понимала. Благодаря Мамá мы, все братья и Мари, сделались истинными христианами и полюбили и веру и церковь. Сто раз прав митрополит Платон, говоря, раз есть Бог, значит, есть и Диавол.