По слухам, глушитель пытались воспроизвести очень многие, начиная от лондонских налетчиков и заканчивая британскими военными, — тщетно!
— Что вам угодно, сэр? — испуганно блеет важный господин. Как бы кондратий не хватил бедолагу.
— Я пришел за тем, что принадлежит моему народу по праву!
— Н-но, сэр?..
— Или я получу регалии ирландских королей в вашем кабинете, или мы возьмем их сами. Во втором случае вы станете последним директором Британского музея, а сегодняшний день — последним днем существования самого музея.
— Сэр, здесь собрано достояние всей мировой культуры!
— Которое было захвачено солдатами Ее Величества силой. Говоря просто — узаконенным вашей королевой разбоем.
Щелкаю крышкой часов:
— У вас тридцать секунд на принятие правильного решения. Постарайтесь не ошибиться.
Через неделю в Лимерике представители древних кланов Макмурроу, О’Брайенов, О’Нейлов, Маклафлиннов и О’Конноров гадали, зачем они собраны в неприметном доме. Зайдя в комнату, здороваюсь (гэльское наречие дается все лучше) и приглашаю в зал.
"Вы видели, как плачут пожилые, видевшие жизнь и имеющие власть мужчины? Даже у меня, старого циника, дрогнуло сердце. Не вытирая слез, они нежно гладили лежащие на подушечках клановых расцветок родовые мечи и короны.
«Ирландия, любовь моя…»
Джон О’Лири выполнил мою просьбу — нашел по-настоящему великого поэта. Уильям Батлер Йейтс, совсем молодой человек с горящим сердцем и огромным талантом. Романтика партизанского лагеря, беседы с бойцами, участие (под строжайшим контролем) в боевой операции, проповеди наших священников… Что еще надо, чтобы упавшие на благодатную почву семена дали обильные всходы?
Разве что вождь.
«Слышишь мерную поступь? Это воинов твердый шаг!»
Стихи, поэмы, баллады.
«Ирландия, ты будешь свободной! Пусть духом воспрянет мой гордый народ!»
Пришлось обеспечить его охраной — англичане далеко не дураки и быстро подсуетились, назначив за голову Уильяма кругленькую сумму.
«Бей, ливень пуль! Жги, яростный огонь! Пришло на землю отомщенье!»
Массовый приток добровольцев становится проблемой. К середине лета количество бойцов ИРА достигло тысячи, организовано еще два тренировочных лагеря. В церквях вместо проповедей священники читают его стихи.