…Нась ради церевек и насего ради спадзения
Ссседсяго с небес
И вопротивсегося от духа Свята и Марии девы
И воцеровецисися…
Ух, ты! Они уже «Символ веры» читают! Интересно, они мне тут весь молитвослов с псалтырем выдадут, или все-таки у них есть кнопочка для остановки?
…И паки грядуссяго со славою судидзи
дзивым и мертвым,
Его дзе царствию не будет конца.
И в духа святаго, госьпода дзивотворяссяго,
Изе от отца исходяссяго,
Изе со отцем и сыном спокраняема
и сравима, грагорявсего пророки.
Во едину святую, соборьную
и апоссорьскую црковь.
Исповедую едино крессение
во оставрение грехов.
Цяю воскресения мертвых,
и дзизни будуссяго века.
Аминь.
Слава тебе господи, вроде кончили… А то бы еще чуть-чуть, и хохотать бы мне до завтрашнего ужина. Могу себе вообразить: «… Твоих вериких брягодеяниих на нась бывсих, сравяссе Тя хварим, брягосревим…»
Рассказывает генерал от кавалерии
Павел Ренненкампф
Утро встретило бьющим в глаза ярким солнечным светом и прохладой. Денщик Семен распахнул шторы в спальне, вестовой Никанор сдернул с меня одеяло.
…Вот уже пятый месяц, как я в Польше. Работа адова. Раньше как-то никогда не задумывался, сколько поляков нас ненавидит. Теперь знаю: все. Все!
Нет на свете ни одного, рожденного под сенью крыл «Белого орла», ни одного, хоть раз произнесшего: «Jeszcze Polska nie zginкіa», кто относился бы к России без лютой, фанатичной ненависти.
…Семен подпрыгнул и попытался достать меня подъемом стопы. Ага! Как говаривал однажды государь: «Бог дал человеку ноги, чтобы на них стоять, а не чтобы ими размахивать!» Перехватив ударную конечность, я вписался в движение и от всей души швырнул своего денщика-телохранителя, сопроводив бросок чувствительным пинком.
— Закончили! — Два моих адъютанта: казачий сотник Дмитрий Гурьев и подпоручик Александр Армфельт оставили бесплодные попытки оторвать друг дружке головы. — Завтракать, друзья, завтракать…
Мы все сидим за одним столом.