Что-то просить, что-то предлагать, долго торговаться… А никакой торговли не получается! Все уже решено, и осталось только оговорить мелкие детали вроде демаркационной линии на Балканах, размеров моей помощи и оплаты за нее. Это еще что, любезный братец! Хочешь, я тебя доконаю?
— Я очень рад, Вилли, что ты приехал ко мне с этим вопросом именно сейчас. Потому что иначе мне пришлось бы ехать в Берлин уже на следующей неделе. Дело в том, — я «доверительно» понижаю голос, — что буквально вчера я утвердил планы войны с Турцией.
Вильгельм молчит.
— Ники, но… Я понимаю твое отношение к туркам… двести лет войн… — начинает он неуверенно. — Возможно, мы можем оговорить с тобой и интересы Рейха… Надеюсь, ты согласишься с тем, что вся территория Османской империи… Собственно, а нужна ли она тебе?.. Я имею в виду — целиком… Пойми меня правильно: я полностью поддерживаю и разделяю твои устремления… где-то даже. Но и у нас есть интересы в Турции… Я имею в виду — свои… наши… интересы Рейха.
Что, Вилли, обалдел? То ли еще будет?..
— Разумеется, брат. Я совсем не против рассмотреть и твои интересы. Но вот только одно: у меня есть кое-какие интересы во Франции. Надеюсь, что обсуждение взаимных интересов будет двусторонним?
На кайзера жалко смотреть. Он пытается сообразить, какого лешего русским понадобилось во Франции и сможет ли он это дать? Но по прошествии пяти минут он, наконец, сдается. Понятно: думалка перегрелась…
…Мы чуть не опаздываем на парадный обед.