Но вслух об этом я говорить не стал, потому что вопрос этот был бы из разряда воспитательно-нравственных, а я зарекался кому-то читать нотации или давать наставления. Тем более — задним числом, когда все уже произошло.
— То есть, вы невестке не предлагали выдать чужого ребенка за ребенка от Павла? — уточнил я.
— Еще чего! — фыркнула Ангелина Никаноровна. — Она бля…ть станет, выб…в в подоле носить, а Пашке их кормить? Он с шестнадцати годков лямку таскает, а для чего? Для Катьки с ее выродком? А потом-то что? Один раз себе позволила, значит, и во второй раз, и в третий.
Разумеется, в протокол не стал вносить слово на букву б., а написал — мол, неверная жена. И все остальные нехорошие слова заменил синонимами, которые не стыдно зачитать в зале суда. А ведь в прошлый раз Ангелина вполне обходилась без мата. Тут, словно прорвало.
— Поэтому, вы и решили убить невестку?"
"— А что с ней еще делать? — удивилась моему вопросу свекровь утопленницы. — К родне деревенской выгнать, к е…й матери, так все равно она Пашкиной женой считаться будет. Так ведь и Пашка не позволит выгнать. А даже, хоть и позволит. Мужик он молодой, как же ему без жены-то? По девкам да по бабам ходить? Пусть и здоровый, но башку быстро свернут. А я внука хочу, но, чтобы своего, кровного! А кто сына-то при живой жене обвенчает? Вдовец — совсем другое дело.
— Настойка валерианы у вас откуда? — поинтересовался я.
— Себе настаивала, — ответствовала свекровь. — Сплю я плохо, поэтому на ночь, иной раз, по рюмочке принимаю. Еще соседки берут.
— Катерине вы сколько валерианы выпоили?
— А Катьке, господин следователь, я валерьянку со зверобоем смешала, — охотно сообщила Ангелина. — Вы, когда обыск-то у меня проводили, траву зверобоя не заметили. В сенях она висит, сушится. И настойка зверобоя у меня есть. Толокнянка еще имеется.
Я только плечами пожал.