Федышинский унюхал одну лишь валериану, стало быть, на эту траву мы и сделали установку. Где мне все лекарственные растения знать? Пошлю потом кого-нибудь из городовых, пусть они еще из сеней зверобой притащат. Впрочем… А зачем? Вещественных доказательств у меня достаточно, к чему же мне сено лишнее сушить?
— И как вам удалось невестку валерианой напоить? — спросил я. — Ведь не силком же вы ей вливали?
— Я так ей прямо и сказала — мол, выпей, полегче станет. Если бы одна валерьянка была, спать бы Катька пошла, а коли валерьянку со зверобоем смешать, так не заспится, но квелым будешь.
Интересно. Может, стоить записать рецепт? Вдруг пригодится? Маньку, допустим, спать укладывать. Нет, не стоит эксперименты над беззащитным животным ставить. Да и не дура коза, пить всякую дрянь не станет.
— А невестку не насторожило, что вы ей лекарство предложили?
— Чего ей настораживаться-то? Я ей уже две недели валерьянку давала, но понемножку.
Ишь, потихонечку, значит, приучала. Стало быть, убийство готовилось заранее. Ну-ну…
— Катерина, как вы говорите — стала квелая и вы ее на реку повели? — уточнил я.
— На реку, — кивнула бывшая свекровь. — Сначала собиралась на Святой прудик отвести, дотуда ближе, но побоялась. Народ там и днем ходит, и ночью, а к реке можно задами пройти. Если кто и увидит, так один Ракожор, но кто его слушать станет, убийцу?
— А с одеждой что?
— Так утопленники всегда с себя одежду снимают, — деловито пояснила свекровь.
— Юбку и блузку вы аккуратно сложили. А почему обувь забрали? — поинтересовался я.
— Не, не жалко, — замотала головой Ангелина. — Чего обувку чужую жалеть? Сама не знаю, чего взяла. Пришла домой, а Катькины туфли в руках несу… Кинула в угол.
Что ж, вроде и все. Признание злоумышленницы получено, а допросить сына — пусть его суд допрашивает, когда тот вернется.
— Ангелина Никаноровна, если я вас домой отпущу, не сбежите? — поинтересовался я.
— Да куда я сбегу? — всплеснула руками обрадованная убийца.