Господский дом стоял в центре, почти на краю холма. От него начинался спуск к реке. По обе стороны шли хозяйственные флигели. По левую сторону – ремесленная, баня, дровяник и людская. По правую – склад, женский флигель (его для краткости называли «бабья») и кухня. Дальше – огород и сад. Позже попробую туда наведаться. Думаю, яблоки и мороженые будут съедобны.
Скотный двор и конюшня – чуть поодаль. Дедушка не хотел, чтобы низменные запахи тревожили мою бабулю. Мне это всегда казалось очень романтичным.
За скотным двором небольшая деревенька – полтора десятка домиков для семейных.
Душу наполнила светлая грусть. Я скучала по тем временам, когда бабушка была жива. Она бы точно не отдала меня замуж за Гилберта, даже если б я её слёзно просила. Бабуля хорошо разбиралась в людях. И таких, как граф Дайн, чуяла за версту.
Не то что мой опекун. Ему было всё равно за кого, лишь бы сбыть меня с рук."
"Впрочем, это уже не имеет никакого значения.
Пока шла к дровянику, точнее пробиралась, увязая в глубоком снегу, оценила свои возможности. За одеждой в господский дом будет непросто добраться. Зато людская, вот она – рукой подать. От дровяника с десяток-другой шагов.
Решено. Сначала исследую её.
Я дважды притащила дров, чтобы иметь запас и не отвлекаться. А потом побрела к людской. Снег быстро набился в сапожки и начал таять.
Почти дойдя до людской, я замерла, огорошенная жуткой мыслью: а что, если флигель тоже заперт? Где искать ключ? И что теперь делать?
Обернулась. Обратно к кухне вела неровная тропинка, взрыхлённая подолами моей «капустной» одежды. И она была гораздо длиннее, чем те пять шагов, что оставались до людской.
Я подошла к ступенькам и тщательно стряхнула снег с одежды. Не сразу поняла, что тяну время, боясь наткнуться на амбарный замок. Такой же, как висел на двери кухни.
А поняв – рассердилась. Сколько ни тяни время, всё равно придется глядеть правде в глаза!
Нарочито громко топая каблучками, преодолела обе ступеньки, и рассмеялась.
– Какая же ты трусиха, Оливия! – ласково, почти нежно выговаривала я себе.