После чего закуталась в плед и уселась на ступенях: лицом к новому миру, спиной к входной двери. Ориэль устроился точно так же, как и я, но с другого края скатерти. А Феликс, не нуждающийся ни в сиденье, ни в более низкой ступени, остался во главе нашего пиршества.
Ели молча, наслаждаясь свежим воздухом, утром, восходом, красотой природы. Мои коллеги ещё не успели устать от затворничества так, как я. Всё же они тут обитают недавно. А вот мне доставлял несказанное удовольствие сам факт того, что я вышла на волю. А то совсем одичаю скоро, сидя взаперти.
Никакого душевного волнения «приёмника» и «антенны» я не ощущала, и это тоже радовало.
– Гулять кто пойдет? – спросила я коллег, стряхивая крошки с рук.
– Я! – аж подпрыгнул Ориэль.
Феликс моргнул по-совиному, склонил голову тоже по-птичьи. Расправил крылья, подумал и сложил их обратно.
– Идите, Агата, гулять. Ждать буду здесь я вас. Но вечером на закате полетать будет рад филиур.
– Мы постараемся не очень долго. Ориэль, беги в холл и попроси маленькую корзинку с едой в дорогу.
– По-хо-мя-чить, – по слогам прошептал цейлин и расплылся в блаженной улыбке. – Я буду как хомяк!
Внутрь он припустил, подскакивая от избытка энергии. А я принялась загружать в большую корзину опустевшую посуду и немного недоеденных блюд.
Ориэль выскочил буквально через три минуты, и мы с ним решительно шагнули со ступеней отеля на траву.
Филиур подхватил оставленные нами вещи и унёс внутрь, а мы с лекарем побрели вперед.
– Давай я понесу. Можешь побегать, – великодушно предложила я совсем ещё мальчишке, хоть и зелёному и пушистому.
Ну, что сказать… Застоялись кони в стойлах. Засиделись цейлины в отеле. Прошло всего ничего времени, а это шустрое создание уже носилось вокруг, словно угорелое. То к дереву подбежит и погладит, то травинку и цветочек сорвёт. Или не сорвёт, а встанет на четвереньки и носом ткнётся, изучая аромат… То ускачет вперёд, а потом сломя голову ко мне обратно бежит, только пятки сверкают.
– Экий заводной заяц, – добродушно проворчала я, следя взглядом за мельтешащей зелёной фигуркой.
Рощица, сквозь которую мы шли, закончилась, и мы очутились на берегу реки.
– О-о-о-у-у-у! Увиа! – заголосил цейлин. – Агата! Я купаться!
– Стой! А вдруг там хищники живут?
Ориэль замер на мгновение, но тут же припустил к кромке воды. Встал на четвереньки, погрузил в неё ладошки и застыл, прислушиваясь к чему-то.