Граф Суворов. Том 2

Взял горячее натуральное какао на молоке, да еще и с сахаром, эклер, и сев у окна в столовой начал всерьез обдумывать слова Лехи.

В чем-то он прав, с Ангелиной надо было что-то решать. Любовь не любовь, но к девушке я привязался не сильно меньше, чем она ко мне. Да и наши совместные занятия, надо признать, несли большую пользу. Значит что? Значит поддерживать и углублять отношения нужно. Хотя о долгосрочных и тем более «серьезных» речи быть не может.

Как ни жаль, но я — будущий граф. А это не только формальный титул и куча возможностей.

Это еще и не меньшая кипа обязанностей, среди которых, например династический брак, который взаимной любви может вообще не предусматривать и являться исключительно договорным.

Понятно, что я фигура не слишком приятная для высшего общества, и сильно драться за меня не будут. По крайней мере на данном этапе. Будь я родным сыном Бронислава или Романа — ситуация была бы совершенно иной. Если выяснится, что я сын бежавшей императрицы — будет третьей.

Сильно сомневаюсь, что меня оставят в живых.

Понятно, что в реальной истории часто даже бастардов королей держали в заложниках, если о них узнавали. Просто потому, что он хоть и бастард, но сын короля. А значит может претендовать на престол. У меня ситуация была аналогичной — меня прикончат ровно за это. За возможность, пусть очень призрачную, претендовать на трон, занятый «узурпатором».

И всё же это не отменяет факт того, что жениться на Ангелине я не могу. А значит и говорить такие громкие слова девушке не стоит.

Она, конечно, тоже далеко не дура, сама прекрасно все понимает, иначе не носилась бы так со своей девственностью для будущего мужа, который непонятно, когда появится. Но одно дело понимать, и совсем иное — чувствовать.

Вот и получалось, что простого ответа, на вопрос что делать с Ангелиной и нашими с ней отношениями, у меня не было. А значит придется прямо с ней об этом поговорить и будь что будет. Решившись, я поднялся, собрал немногочисленную посуду, и отнеся ее в мойку поблагодарил женщин на раздаче.

Вот только всем моим планам сегодня случиться было не суждено, прямо на выходе меня поймал военный.

— Курсант Иванов А. Б? — спросил он, сверившись с планшетом, на котором я успел краем глаза увидеть собственную фотографию. — Вас требует к себе его сиятельство. Следуйте за мной.

Никаких «пожалуйста» или «будьте добры». Он даже не стал дожидаться пока я кивну или еще как-то подтвержу, что понял и согласен.