Женщина поджала губы и замотала головой активней. — В таком случае, боюсь, мне придется войти самому.
— Сынок беги! — рванула женщина в сторону, раскинув руки и перегораживая мне узкий проход. Я мог бы легко отбросить ее, мог даже проломить стену своим телом, благо она была почти декоративной и очень тонкой, но я сдержался и просто загородил отступающему проход прессом, выдавив его обратно. — Нет! Не трогайте его! Он ничего не сделал!
— Если это так, зачем бежать? — устало спросил я, и оглянулся на сопровождающих.
— Есть, ваше благородие. — хмуро ответил солдат и четверо обычных бойцов вошло в квартиру проводить незапланированный обыск. Вскоре к моим ногам кинули целую стопку антиправительственной литературы, какие-то листовки, красные плакаты.
— Больше ничего, ваше благородие, только это. — ответил солдат, принеся последнюю книгу, судя по потертой обложке принадлежащую еще деду замершего у стены парня. — Немного алкоголя, но ничего взрывоопасного в доме нет.
— Значит это не наше дело. — махнул я, и повернулся к дрожащей женщине. — Отдайте вашего оболтуса в училище, или в военный вуз, может он хоть там ума наберется. А если нет, то по крайней мере поймет, что страну надо защищать, а не разваливать изнутри. Выношу вам устное предупреждение.
— Вы… вы его не заберете? — с облегчением спросила женщина.
— А вы хотите? Нет, ну вот и славно, потому что у нас другой работы полно, бороться с реальными преступниками и угрозами государству.
— Дворянское собрание, проверка жителей... — тут же постучал я в следующую дверь. Муторная, медленная работа, но тем не менее жизненно необходимая. Если пропустить хоть одного искаженного, он адаптируется и позже может нанести серьезный урон по инфраструктуре или вообще сорваться с катушек и начать массово убивать, прячась в тенях и подворотнях.
— Ваше сиятельство, центр на связи. — подбежал ко мне радист, когда мы прошли в таком режиме еще несколько квадратов.
— Александр Суворов на проводе. — сказал я, подключив протянутый штекер к броне. Шлем в резонансном доспехе не снимался, так что проблему решали иначе.
— Говорит князь Долгорукий. — услышал я знакомый старческий, но все еще крепкий голос.