В городе она проживала пять лет.
Эта информация для Константина была хоть и интересной, но не полной.
Поэтому он поехал в райотдел, к которому относился переулок Косиора. Находился он за железнодорожным вокзалом.
Участковый оказался на месте. Это был совсем мальчишка, не старше 22-х лет. Увидев даже не Емельянова, а его удостоверение, он перепугался до полусмерти.
Однако мальчишка был не глуп, и Емельянов остался очень доволен разговором.
— Что это за квартирные махинации тут крутятся? — сразу строго спросил он.
Этот Нежданов регулярно заносил деньги в райотдел, поэтому его не трогали. О том, что он сдает жилье, знали все, он и не скрывал особо, что у него были две квартиры — в этом районе, в переулке Косиора, и поблизости — на Водопроводной.
Квартиру в переулке Косиора, как уже знал Емельянов и как подтвердил участковый, снимала Евгения Пересельчак, 29-ти лет, приехавшая в Одессу из села в Сумской области.
Вначале она занималась проституцией, обслуживала клиентов и на дому, и на железнодорожном вокзале, который был поблизости.
С Кашалотом в квартире по Вознесенскому переулку, бывшему Косиора, Евгения проживала последние три года. Официально расписаны они не были. Полгода назад она родила от Кашалота ребенка, назвали мальчика Алексеем.
Жили они на удивление очень тихо — никаких пьянок, гулянок, закон не нарушали. Соседи на них не жаловались, и никто даже не подозревал, что Кашалот — вор. По закону Евгения считалась матерью-одиночкой, ребенок был записан на нее.
Когда Кашалота арестовали, всем соседям она сказала, что ее муж завербовался на работу на Дальний Восток и приедет не скоро. Продолжала вести тихий образ жизни — спокойный, без гостей и гулянок. Понемногу вернулась к фарце.
Иногда Евгения оставляла ребенка на пожилую соседку и ездила, как говорила, на работу.
Там у нее была близкая подруга, с которой они работали в паре.
Всю эту информацию перепугавшийся паренек участковый вывалил на Емельянова, который хоть не показал вида, но на самом деле остался очень доволен.