Я считаю, — сказал он, отчетливо и громко выговаривая каждое слово, подчеркивая значение слов интонацией, — что вы черпаете информацию не от Всевышнего. И делаете это тайно, украдкой.
— Я… я не понимаю, о чем вы толкуете, — ответила Эванджелина, но даже для ее собственного слуха голос ее прозвучал неубедительно.
— Я не думаю, что вы вообще с кем-то общаетесь, — продолжал он безжалостно. — Я думаю, что вы каким-то образом, через прикосновение, черпаете информацию, которая вам необходима.
— Нет, — возразила Эванджелина, — с силой тряхнув годовой. — Ничего не увидела. Вы ошибаетесь.
— Я вам не верю.
Он прошел мимо, отодвинув ее с дороги, как вещь. Потом распахнул дверь кабинета.
— Мне нужна горничная, — крикнул он. — Лакей! А, мисс Стентон? Что, черт возьми, вы… Впрочем, не важно. Сойдете и вы. Идите сюда.
Он повлек недоумевающую Сьюзен мимо Эванджелины, держа ее за запястье.
— А теперь вот что. Собираетесь мне сказать, что не используете соприкосновения с другими людьми? Снимите перчатки, мисс Стентон, и прижмите тыльную, сторону рук к рукам мисс Пембертон.
— Мм, — залепетала Сьюзен, запинаясь, явно затрудняясь понять, как себя вести, потому что дело принимало совсем неожиданный оборот.
— Нет, — возразила Эванджелина, — пожалуйста, не делайте этого.
Но даже и без прикосновения к Сьюзен резкая и острая боль пронзила затылок Эванджелины. Ей вовсе не хотелось снова подвергать свою голову опасности нежелательных видений, способных ухудшить ее состояние. Она не хотела свалиться без чувств посреди кабинета Лайонкрофта.
— Вы признаете, что это правда? — спросил он. Его руки все еще были скрещены на груди, а брови вопросительно подняты.
Она перевела дух и кивнула. Господи, помоги и спаси!
— Ступайте, — сказал он Сьюзен. — Я не хочу, чтобы вы присутствовали, когда я выскажу этой обманщице всечто думаю о ее лжи.
Глаза Сьюзен округлились, но она осталась на месте, неподвижная и безмолвная.