Грешник

Расположение в больничном коридоре посторонних, снующий туда-суда медперсонал, два полицейских, переминающихся с ноги на ногу у палаты, за дверями которой, очевидно, боролись за жизнь его сына. Сына, которого он не знал, и в чьем воспитании не участвовал. Профессионалы его уровня семьей не обзаводились. Это было опасно. Прежде всего – для членов таких семей. В элитные, засекреченные до конца своих дней отряды, военных подобного класса и уровня подготовки набирали среди одиночек. Таких, как он.

Кирилл стал ошибкой.

Даже когда Глеб ушел на гражданку – он не мог себе позволить отсвечивать. Слишком опасно это было. Любые контакты. Ни семьи, ни постоянной женщины, ни детей, ни дома. Самое лучшее, что мог сделать Глеб для своего сына – держаться от него подальше, раз уж Лариска уперлась родить. И платить им алименты.

На этом участие Глеба Громова в жизни сына заканчивалось. Впрочем, тот даже не знал, кто его отец. Они не виделись. Не пересекались. Не пытались наладить контакт, даже когда это стало возможно.

Несколько последних лет, когда пыль осела, и Глеб понял, что может расслабиться, он думал о том, что, возможно, им стоит встретиться. Но что-то в последний момент останавливало. Возможно, понимание того, что момент упущен. Связь отец-сын – штука тонкая. Она формируется не сразу, годами проживания двух самцов на одной территории. Между ними не было этой связи… И какой тогда смысл себя ломать?

Единственно, что он себе позволил недавно – дать Лариске свой телефонный номер.

Как будто чувствовал, что он может той понадобиться в самое ближайшее время. У него вообще очень хорошо была развита интуиция. Опасность Глеб чувствовал на подсознательном уровне. Каким-то звериным, воспитанным в себе годами подготовки, чутьем.

Она позвонила часом ранее. Плакала.

– Глеб, с Кириллом случилась беда!

Он, наверное, должен был почувствовать боль, но ее не было. Только годами оттачиваемые инстинкты вскинули головы. Воин в нем насторожился и встал в стойку.

– Что именно произошло?

– На него совершено нападение. Он совсем тяжелый. Но толком мне ничего не объясняют, – давилась слезами Ларка.

– Где вы?

– В окружной…

– Я буду через двадцать минут, – заверил Глеб, сдвигая манжету шикарной, сшитой на заказ рубашки и сверяясь с часами.

Успел бы раньше. Но ему нужно было распорядиться насчет дочки хозяев. Карина Каримова – та еще заноза в заднице. А ведь он за нее отвечал головой. Поднял своих людей.