Огромный водяной медведь материализовался посреди гостиной, едва не перевернув стол с едой. Сколько же радости было в его человеческих глазах.
— Па-па! — воскликнул он, подбегая ко мне и обнимая своими огромными лапами.
— Важно! — мой взгляд стал серьёзным. — Ведёте себя тихо, иначе всех уберу. А ты, дружище, получаешь почётное право пойти первым в ванную, — обратился к водяному медведю.
— Но! — тут же воскликнула Изольда. — Нам что, мыться после монстра?
Хмыкнул. Кто бы говорил… Мать перевёртышей, бывшая королева самых опасных тварей, возмущается, что ей придётся принять ванну после медведя.
Кивнул и направился к себе в комнату. Закрыл дверь и упал на кровать.
— Как же мне выиграть в дуэли на смерть, не убивая при этом? — спросил сам себя.
Это был хороший вопрос. С одной стороны, я мог просто лишить жизни Нишанджи — силы и навыков у меня для этого достаточно. Но тогда стану убийцей турецкого сановника, и войны не избежать. С другой стороны, если я проиграю, то умру сам, и тоже будет война.
Замкнутый круг.
* * *Зейнаб и её отец Хайруллах
Роскошные покои Нишанджи занимали целое крыло дворца. Комнаты, отделанные мрамором и золотом, убранные шелками и коврами ручной работы, больше напоминали музей, чем жилое пространство. Воздух здесь пропитан ароматами благовоний и специй, смешанными с тонким запахом розовой воды.
Мужчина сидел в кресле и ел виноград, запивая его горячим кофе. Кресло, инкрустированное слоновой костью и перламутром, выглядело как настоящий трон.
Хайруллах сидел, наслаждаясь каждой виноградиной, словно это был последний ужин в его жизни.
Рядом с креслом стояла фамильная сабля в богато украшенных ножнах. Рукоять оружия, инкрустированная драгоценными камнями, поблёскивала в свете масляных ламп.
— Отец, — позвала девушка, входя в комнату и низко склоняясь в почтительном поклоне. — Зачем?"
"Зейнаб выглядела встревоженной. Её тонкие пальцы нервно теребили край шёлкового платья.
— Потому что я не мог больше терпеть этого наглого варвара! Если бы не шехзаде, которые присутствовали на Диван-и Хюмаюн… Он уже был бы мёртв! У меня не осталось выбора.
Хайруллах говорил уверенно, но Зейнаб знала отца слишком хорошо. Мелкая дрожь в его руке, слишком частое моргание — признаки, незаметные для других, но очевидные для неё.