— Если сегодня подпишется мир… — начал Мустафа, барабаня пальцами по колену.
— Он подпишется! — посмотрел на него твёрдо.
— Будет праздник по всей стране, — продолжил турок, пропустив мою реплику мимо ушей. — Ты станешь дорогим и почётным гостем.
— Долго? — уточнил, представив бесконечные церемонии и пиры.
— Несколько дней, и потом тебя вернут в твою страну, — ответил он, глядя куда-то вдаль, словно уже видел эти празднества.
Ладно. Ещё чуть-чуть, и домой. Выдержу пару дней восточного гостеприимства, если получу то, зачем приехал.
Мустафа выглядел непривычно торжественным. Его обычная настороженность сменилась чем-то вроде гордости. Неужели и правда рад, что мир наконец будет подписан? Или просто счастлив, что его миссия подходит к концу?
Мы проезжали через богатый квартал. Здесь дома были выше, улицы — шире, а прохожие одеты богаче. Наш кортеж привлекал внимание: люди останавливались, чтобы посмотреть на процессию, некоторые кланялись, узнавая цвета султана на флажках машин.
— Скажи, Мустафа, — повернулся к нему, — ты веришь, что этот мир продлится долго?
Турок задумался, морщины на его лбу стали глубже:
— Мир — всегда лучше, чем война.
Он снова замолчал, словно понял, что сказал больше, чем следовало.
— Понимаю, — кивнул я. — Но это не повод не пытаться.
— Именно, — бей слегка улыбнулся. — Не повод не пытаться.
Мы проехали ещё несколько кварталов.
— Кстати, Магинский, — Мустафа понизил голос, словно боялся, что нас могут подслушать, — ты ведь понимаешь, что подписание мира — это только начало?
— Начало чего? — поднял бровь, хотя прекрасно знаю, о чём он.
— Начало настоящей политической игры, — бей наклонился ближе. — Многие при дворе будут искать способы… как бы это сказать… нейтрализовать эффект мирного договора.
— Ты имеешь в виду лазейки, чтобы продолжить войну, не нарушая формально условий мира? — уточнил я.
— Именно так, — кивнул Мустафа. — В нашей стране, как и в твоей, есть те, кто наживаются на войне. И они не захотят терять свой источник дохода.
Интересно. Бей впервые так открыто говорил о политике своего государства. Неужели доверяет мне? Или просто предупреждает, чтобы я был готов?
Машина плавно двигалась по улицам Константинополя.