— Мой отец хочет с тобой поговорить немного.
— С удовольствием, — улыбнулся я.
— Подойди! — Мустафа легонько подтолкнул меня вперёд после слов принца.
Я сделал несколько шагов, приближаясь к трону. Теперь стоял всего в паре метров от султана. Вблизи он выглядел ещё более внушительно — аура властности окружала его, как невидимый плащ.
Мы смотрели друг на друга. Я — расслабленно. Он — с интересом. Наконец, султан что-то произнёс на своём языке, не отводя от меня глаз.
— У тебя сильный взгляд, — перевёл Мустафа, оказавшийся рядом.
— Благодарю, — кивнул я, принимая комплимент.
— В моей стране много тех, кто не хотел мира, — продолжил говорить Мехмет от лица отца. — Тебя пытались убить несколько раз, сажали в тюрьму, оскорбляли… Я как правитель этой страны обязан принести извинения. Проси, что хочешь.
Но у меня была только одна цель.
— Подписать мир, — произнёс я чётко и ясно.
Султан слегка наклонил голову, словно не ожидал такого ответа. Затем что-то сказал, обращаясь уже напрямую ко мне.
— Деньги? — перевёл Мустафа. — Золото? Может быть, женщин? Я готов подарить сотню девственниц для твоего гарема и прислуживания. Хочешь, дам тебе десяток своих ассасинов, которые принесут клятву крови?
Я молчал, не реагируя на эти предложения. Султан снова что-то спросил.
— Что же хочет русский? — перевёл Мустафа.
— Мира, — повторил я. — У меня тут конкретная цель.
Сулейман IV произнёс ещё одну фразу, на этот раз его голос звучал почти озадаченно.
— Как же мне загладить свою вину и вину своих подчинённых? — перевёл Мустафа.
«Сука, да подпиши ты мир! Помаши мне ручкой, и пока-пока», — пронеслось в моей голове, но внешне я оставался невозмутимым.
— У меня нет обид или претензий, — пожал плечами. — Когда я сюда ехал, понимал ситуацию и был готов.
Султан повернулся к своим отпрыскам и что-то сказал им, на этот раз более громко и торжественно.
— Учитесь, сыновья, — перевёл мне Мустафа. — Тот, кому ничего не нужно… Такие люди опасны при дворе. Даже тут, передо мной, он не склонился, не заискивает и не ищет выгоды. Настоящий воин.
Красавчик. В одном монологе и похвалил, и предостерёг. Правитель явно умеет говорить так, чтобы каждое слово имело двойное значение.
Сулейман снова обратился ко мне, на этот раз его голос звучал с ноткой вызова.
— Ты хочешь меня обидеть, русский? — перевёл Мустафа.